Кибург весьма хвалил положение города; он очень хорошо укреплен, и соседние возвышенности, ущелья, овраги и леса представляли все удобства для обороны от неприятеля; в лесах легко укрывались жители предместий в случае нападения. Немец подтверждает, что не сон о железном волке подал Гедимину мысль основать здесь свою столицу, а выгоды местоположения и существовавшие здесь поселения с святилищем Перкуна. Эти поселения он превратил в город; причем Русинам назначил известную его часть, Немцев и Поляков также поместил отдельно от Литовцев. Все население города простиралось теперь до 25 000 человек, а гарнизон его до 6000. В своих замечаниях о двух народностях края, т. е. Литвинах и Русских, Кибург благосклоннее относится к первым, а ко вторым показывает нерасположение; тут отразились, конечно, его собственные антипатии к православию и рассказы епископа Андрея Басило, от которого он, по-видимому, главным образом заимствовал свои этнографические сведения. Так, Литовцев он описывает народом высокого роста, темноволосым, честным и весьма способным к военному делу; а Русины, по его словам, менее ростом, рыжеволосы и вообще несимпатичны. Русские женщины некрасивы и притом еще портят себя безобразными головными уборами; а Литвинки и сами красивы, и головы убирают со вкусом; деревенские же девушки ходят простоволосые, имея искусно причесанные, хорошие волосы. Но зато Литвинки отличаются более свободными нравами, а Русинки содержатся в строгости; Литвины ленивы и очень привержены к крепким напиткам, потому менее зажиточны, чем Русины. При дворах Литовских князей и в их дипломатии употреблялся язык Русский, и письменность в их канцеляриях была исключительно Русская. Чтению и письму молодые люди обыкновенно учились в русских монастырских школах. Многие ученые Русины во времена Татарского ига с восточной стороны Днепра ушли в Литву и принесли сюда свои познания. Об этом господстве русской письменности и русской образованности в Литве епископ Андрей сообщил Кибургу с великим сожалением. Вслед за епископом и Кибург выражает сожаление о том, что, обращая Литовцев в католическую веру, оставляют в покое Русинов, которых вера, по его словам, «есть не что иное, как ересь и манихейство». Из этих рассуждений ревностных католиков, уже в конце XIV века можно было предвидеть будущие гонения на Русскую церковь в Польско-Литовском государстве.
Витовта орденский посол изображает весьма деятельным и умным государем. Он в короткое время своего единодержавия успел уже восстановить полный порядок, нарушенный предыдущими смутами и междоусобиями, и пополнить опустевшую великокняжескую казну. Он сам объезжает провинции, надзирает за хозяйством коренных имений, посещает вассальных князей и таким образом собирает большие доходы. Когда же не ездит по волостям, то живет или в Новых Троках, где имеет великолепный каменный замок на острове озера, или в Старых Троках в деревянном дворце. В Вильне Витовт бывает редким гостем, и тогда поселяется в прекрасном, но небольшом, деревянном доме на берегу Вилии. За недостатком помещения двор его располагается здесь военным лагерем. Он не любит ни охоты, ни шумных пиров; очень умерен в пище и питье, в обращении весьма сдержан и даже холоден, мало смеется, всякое известие хорошее или дурное выслушивает с лицом бесстрастным; но для своего народа очень доступен. Великая княгиня Анна часто сопровождает мужа в его поездках по краю и вообще имеет на него большое влияние.
