– К сожалению, мы не всегда можем выбирать. – Я глубоко вздохнул. – Но как бы там ни было, Аврора – сильная, умелая, бесстрашная и честная. У нее все получится! Она справлялась с каждой трудностью, которую подбрасывали ей жизнь и враги. Ее дух крепче стали. Я не встречал никого подобного ей. Никогда за всю свою долгую ангельскую жизнь. – В памяти стали всплывать лица моих подопечных. Их было очень много, но Аврора была исключительной.
– Сколько их было? Людей, о которых ты заботился?
– Очень много. Я перестал считать много лет назад.
– И все стали ангелами?
– К сожалению, нет. – А вот эту цифру я знал точно. – Семь – число моих неудач в профессиональном плане.
– Что с ними стало? Умерли? Ты не смог защитить их? – Лукас округлил глаза.
– Вовсе нет. – Меня рассмешило его выражение лица, и я искренне заулыбался. – Почти все прожили длинную и по большей части счастливую жизнь, просто ангелами не стали.
– Что же тогда неудачного?! – Брюнет вскинул руки в непонимающем жесте. – По мне, быть ангелом то еще удовольствие…
– Ты прав. – Вновь засмеялся я. А потом стал серьезным. – Я помню всех семерых, кому не удалось стать моими братьями и сестрами только по одной причине – Серена.
– Еще одна твоя подопечная?! – Лукас призадумался. – Вы с Авой разговаривали о ней, девушка, что покончила собой?
– Да.
– Тогда почему семь, а не восемь?!
– Хорошо, что ты умеешь считать, Найт. – Я хотел вставить шутку, но мне как-то стало совсем не весело. – Серена – не моя неудача, она мой позор! – После моего ответа, Лукас сделался намного внимательнее. Его взгляд был совсем как у Авроры, когда она пыталась «читать» мои эмоции.
И это было абсолютной правдой. Вина за ее смерть целиком и полностью лежала на мне. До нее, люди, которых я оберегал и которые делали выбор не в пользу Бога для меня мало что значили. Точнее, они совершали ошибки, которые, впоследствии, лишали их возможности обрести крылья, но их души были в полной безопасности. Чего не скажешь о Серене.
– Она покончила собой, а значит, обречена на вечные муки ада. И в том виноват я. – От всплывшей картины ее бледного лица мне скрутило живот. Я встретился с Лукасом взглядом. Он молчал, но не переставал очень странно смотреть на меня. Не знаю почему, но я продолжил, хотя ни одна живая душа до этого не слышала от меня таких откровений. – Серена была молодой девушкой и влюбилась в меня, приняв мою заботу за увлечение, но я не придавал большого значения ее чувствам и уж тем более не мог ответить ей взаимностью. Я думал, что ее интерес моей персоной сойдет на нет, со временем. Оказался не прав. И потом, как я не пытался переубедить ее остаться друзьями, она становилась только настойчивее в своих попытках доказать любовь. Тогда я пошел на отчаянный шаг, и она сдалась.
– И что же ты сделал, чтобы переубедить ее?
– Это было самое отвратительное, что может сделать человек, не то, чтобы ангел. – Чувства, которые я испытывал при этом, вновь нахлынули на меня. Стало совсем тошно. – Я разбил ей сердце.
– Что тогда отличает вас от Падших ангелов? Если вы причиняете боль тем, кого должны защищать?!
Лукас смотрел на меня, а я на него. Его язвительный вопрос не требовал ответа, но посыл достиг самого моего естества. Я не мог читать мысли Лукаса, но все было написано на его лице. Презрение вперемешку с жалостью. Я понимал его. Я сам искал себе оправдания бесчисленное количество раз, но спустя столько лет, до конца так и не смог простить себя.
– Грань между плохими и хорошими поступками или делами, на самом деле очень размыта. И даже лучшие из нас могут ошибаться. Я не исключение.
– По мне так, что Светлые, что Темные – вы все манипуляторы и лицемеры.
Громкое заявление Лукаса, меня почти не задевало. Во-первых, мне было абсолютно наплевать, что этот английский выскочка думал обо мне. А во-вторых и в самых главных, где-то глубоко в душе я был солидарен с ним.
– Возможно, ты прав, но это значит, что и Эмма была такой…
Упомянув погибшую невесту Лукаса, я взбудоражил не самые лучшие воспоминания в нем.
– Ты не смеешь говорить о ней. Для меня Эмма была всем. Как и я для нее. Она говорила, что если бы могла, то отказалась бы от бессмертия ради меня.
– И пусть и не намеренно, но ты убил ее.
Брюнет выглядел так, словно оказался в куче свежего навоза, шрам на его щеке перекосило от напряжения и злости. Найт сжимал и разжимал кулаки, пытаясь справиться с собой.
– И этот груз я буду нести до самой смерти. Прошлого не изменить. Все что я могу, это не допустить, чтобы с Авой случилось что-то плохое.
Голос Лукаса звучал уверенно и правдиво, но то, как он говорил, мне почему-то не нравилось. Наверное, всему виной треклятая ревность и моя излишняя мнительность. Я был не объективен к Лукасу.
