Соблазн полностью

На мгновение он умолк, поглаживая лезвие электроножа. Теперь он стоял на полу на коленях, как и я. Его длинный рассказ мало что значил – лишнее подтверждение ошеломляющего успеха техники Женса. А вот от чего щемило сердце, что не выходило из головы, так это возможность того, что Вера еще жива, привязана к его токарному станку и что мои маски приведут в действие эту пыточную машину. Разумеется, даже не зная, что она моя сестра, он сможет шантажировать меня этой угрозой. «Если он с тобой разговаривает, значит пытается манипулировать, – говорил Женс. – Он здорово умеет использовать других: между его целью и им самим есть только инструменты». Но имею ли я право рисковать? В том положении, в котором находилась – на коленях и с железным обручем на шее, – маска Жертвоприношения получится запросто. «Но если Вера…» Я просчитывала возможность изобразить какую-нибудь маску покороче, потому как есть и такие, которые камера слежения не распознает. Например, Агония, основанная на той технике, которую использует Яго, чтобы обманывать и терзать других персонажей трагедии «Отелло», но эти маски не всегда срабатывают.

Наблюдатель, казалось, угадал мои сомнения и улыбнулся, прежде чем продолжить:

– Сегодня утром я посетил подземный паркинг в твоем доме и установил под задним бампером твоей машины жучок, что позволило весь день отслеживать твои передвижения на мониторе… Оставалось только ждать. Ты выехала в полдень и направилась по автостраде на Эстремадуру в расселенную зону 9-N. Провела там всю вторую половину дня. Я предположил, что ты отправилась туда разыгрывать свой спектакль, вы ведь используете для этого заброшенные дома. Мы с сыном ждали на паркинге твоего возвращения, как голодные волки, так ведь, Пабло?

Мальчик кивнул.

– Мы устали, издергались, в какой-то момент я решил, что ты проведешь ночь не дома, но наконец точка на мониторе ожила. Мешок и связанные руки-ноги – это уже потом. Я задался целью устроить тебе не очень приятное путешествие.

Вдруг он поднял лезвие электроножа и провел по моему лицу. Я отвернулась.

– Скажу тебе, что думаю. Я кое-что знаю о масках. До конца их не понимаю, но прочел довольно много… Но ведь это другое, правда? Это как напиться вдрызг или накуриться опиума. Ты мне не нравишься – не мой тип телок… Возможно, ты показалась бы привлекательной, если б оделась по-другому, но никогда… никогда для этого. Скажи мне, что такое ты сделала.

Я что-то залепетала, но меня остановил его шепот:

– Знаешь что? Ты очень плохо притворяешься…

Я бросила на него быстрый взгляд.

«Сделай это еще раз, девочка».

– Не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, – твердо сказала я.

Наблюдатель вздохнул:

– Твои коллеги пока еще ничего… но ведь я могу и включить токарный станок.

– Не знаю, о каких коллегах вы говорите, – продолжила я тем же тоном.

Медленно кивая, он перевел взгляд в угол и переложил электронож в другую руку. Я внимательно за ним следила и успела опередить и отвернуть голову, но, так или иначе, удар кулаком по моей челюсти получился неслабый. Мы вскрикнули одновременно. При повороте головы ошейник врезался в горло, и я вернула голову на место, чтобы не задохнуться. Заметила, что из угла рта побежала струйка крови.

– Ну-ну, значит, нам подослали сильнейшего игрока команды, – сказал он, потирая костяшки пальцев.

Вернее, я думаю, что он это сказал, поскольку удар наполовину оглушил меня.

– Ну да ладно. – Он встал и обратился к ребенку: – Пабло, ты уже проголодался?

– Да.

– Пойду достану из машины продукты. Помой руки. – И он направился к лестнице и начал подниматься.

Мальчик некоторое время смотрел в ту сторону, куда ушел Наблюдатель.

Пабло.

Я оглядела его. Синяя кепка, фиолетовая куртка, джинсы, желтые ботинки, коричневые дреды, пирсинг на нижней губе. Пестрый попугайчик с лицом задумчивого ангела. Дорогие шмотки, одиночество, избалован донельзя, интроверт. На мой взгляд, ему десять или одиннадцать лет, как Женс и предполагал. Бледная, с голубизной кожа. «Эта кожа не знает солнечного света». Я представила его себе сидящим в подвалах, при электрическом свете, занимающимся… чем? Меня в дрожь бросило от мысли о том, что он мог делать или при чем присутствовать.

Решила его прозондировать.

– Пожалуйста… – умоляющим тоном произнесла я. – Помоги мне…

Он взглянул на меня, не отвел глаза и после повторной просьбы, что было хорошим признаком. По крайней мере, он меня не избегает. Но взгляд его не выражал эмоций. Мигание век – как камушки, брошенные в пруд: волнение на воде, а потом ничего.

Важно было понять, можно ли им манипулировать. Не при помощи маски, конечно. Псином ребенка очень неустойчив, и даже самые простые маски эффекта с детьми не дают. Некоторые маски, например маска Разрушения, способна воздействовать на детей, если использовать правильную технику, но я не могла рисковать. Угроза Наблюдателя, реальна она или нет, связывала мне руки.

Нужно было попытаться выяснить, что скрывается за этими темными глазами.

Я начала говорить, очень спокойно. Решила назвать его по имени:

– Пабло… Тебя ведь зовут Пабло?