Соблазн полностью

Папа был прав: ангел слишком серьезен. Она нарисовала его с такими распростертыми руками, что он, казалось, уже никого не приглашает в свои объятия, а хочет сцапать какую-нибудь невинную жертву. Пальцы у него – как когти.

Ты моя, Каролина.

Он был плохо сделан, совсем нереальный. Только выражение его лица оставалось привлекательным, и Каролине вдруг пришло в голову, что, несмотря на всю серьезность, в его глазах – блеск какого-то…

Внезапно дверь рывком распахнулась; та фигура, что, пошатываясь, вошла в комнату, тоже была плохо сделана и тоже была нереальной. Он, казалось, появился из фильма ужасов – весь в кровище, с ножом в руке. Каролина даже не закричала. Она просто-напросто в это не поверила. Одна когтистая лапа схватила ее за оранжевую маечку, и она почувствовала себя вздернутой вверх. Ее бесполезные ноги задергались в воздухе, как щупальца кальмара, а потом она снова упала на спину, на свою кровать. Больно ей не было – она будто отключилась от того, что происходило, глядя на все, словно на фрагмент собственной картины. И когда он набросился на нее, давя своим рычанием, запахом свежей крови и звериными жестами, и потянул вниз ее черные лосины, пытаясь их снять, Каролина поняла, что это не ее отец, он просто не мог им быть, – это был ангел.

Она поняла это, потому что разглядела в глазах ангела то же самое, что видела теперь, так близко, в глазах этого мужчины.

Наслаждение.

Весь остаток того дня я задавала себе одни и те же вопросы. Откуда у меня ощущение, что Женс скрывает что-то? Может, ему все же известно, где Вера? А что следует думать о похищении Элисы? Связаны ли оба исчезновения с проектом «Ренар»?

Я решила поговорить с Падильей, но в отделе мне сказали, что он взял выходной, а у меня не было номера ни его мобильника, ни домашнего телефона. Единственной надеждой оставался Мигель. Я послала ему эсэмэску. К вечеру, когда за окном уже темнело, зазвонил мой телефон. Это был Мигель. Он казался довольным, извинился, что не позвонил раньше, и предложил нечто необычное: встретиться в мексиканском ресторане на улице Принсеса, который нравился нам обоим. У меня не было желания ужинать в ресторане, но Мигель принялся уверять, что хочет лишь найти какое-нибудь приятное место, где можно спокойно поговорить. В конце концов я согласилась, надела куртку и, проехав по холодному, мокнущему под дождем Мадриду, оказалась в ресторане раньше его. Должна признать, что атмосфера заведения, достаточно многолюдного в канун праздника, воспоминания о других наших встречах в этом зале и первые глотки «Маргариты» меня таки расшевелили. Пока я изучала меню, снабженное с фотографиями блюд, передо мной выросла тень, что побудило меня поднять взгляд. Это был он.

– Привет, солнышко.

– Привет.

Выглядит как на картинке: черная атласная рубашка, белые как снег волнистые волосы. Его улыбка, обрамленная тщательно подстриженной бородкой, согрела меня лучше, чем коктейль. И внезапно я поняла, что идея встретиться здесь была хорошей.

Мигель быстро сделал заказ, а потом приготовился слушать. Нас усадили за столик возле кухни, откуда доносились голоса официантов, но зато мы были далеко от веселившихся гостей. Впрочем, в любом случае весь мир перестал для меня существовать, пока я рассказывала о встрече с Женсом и о подозрениях относительно исчезновения Веры. Мигель ласково поглаживал мою забинтованную руку, и я вспомнила о таком же жесте Марио Валье в другом ресторане, но, кажется, уже несколько веков назад. Когда я договорила, он тяжело вздохнул:

– Хочешь знать, что я об этом думаю?

– Да, как будто мы с тобой – в «комнате правды», – сказала я.

– Думаю, что ты загоняешь себя в тупик, солнышко.

– Пусть так. А теперь ответь мне на вопрос: ты знал правду о проекте «Ренар»?

– Нет.

Я смотрела прямо в его прекрасные глаза и видела только искренность – как два зеркала, отражающие мою собственную.

– Ничего не знал, клянусь. Но буду с тобой откровенен: меня это ничуть не удивляет. Эксперименты с наживками проводятся во всем мире… Подожди, дай сказать… Если ты спросишь, как я отношусь к этому с точки зрения этики, я скажу, что это достойно осуждения. Идет? Теперь дальше. Думаю ли я, что нужно устраивать скандал, звать журналистов, писать заявление? Нет, не думаю. А еще я не думаю, что случившееся с бедной Клаудией имеет хоть какое-то отношение к исчезновению твоей сестры… Сфальсифицированные данные компьютеров? Извини меня, но слово какого-то психа, причем в состоянии, когда его вот-вот уничтожат, не кажется мне заслуживающим доверия…

Меня так обескуражили его слова, что я ничего не ответила. Потом сказала:

– Мигель, профессор Женс устроил фальшивое похищение нашего товарища, Клаудии, целый месяц подвергал ее пыткам в целях какого-то научного эксперимента. И это – всего лишь «достойно осуждения»?

– Все мы прошли через жестокие испытания во время нашего…

– Но это не было гребаным испытанием!