«Ох, суровая ты женщина, Наталья Ивановна!..»
Продавщицы молча ждали, когда незнакомый, явно приехавший издалека человек определится, что ему нужно.
Сергей Пафнутьевич наконец словно проснулся. Осмотревшись, он спросил у голубоглазой девушки:
– Как вы думаете, вон те платки понравятся бабушке?
– Смотря какая бабушка, – осторожно ответила продавщица.
– Может, вы ее и знаете. Дикулова Наталья Ивановна. Я ее сын.
– Ой! – пискнула девушка, во все глаза уставившись на Сергея Пафнутьевича. – А Мариночка уж столько всего накупила для бабушки, а вот платок-то и забыла взять! Вы вон тот берите, красный. На нем цветы самые красивые. Это хорошие платки, чистая шерсть!
Господин Дикулов едва заметно усмехнулся и попросил показать ему и тот красный платок, и синий, и белый тоже. Это на самом деле были не платки, а шали из Павловского Посада, роскошные кашемировые шали с кистями, изукрашенные гирляндами ярких фантастических цветов. Каким таким странным ветром занесло их в сельский магазинчик, даже гадать не стоило.
– Я все три возьму. Что бы еще к ним добавить? – пробормотал Сергей Пафнутьевич, шаря глазами по полкам и витринам.
– А варежки! – подсказала вторая продавщица, удивительно похожая на первую, только с карими глазами. – И еще можно жилеточку теплую. У нас очень красивые жилеточки есть, вязаные, с вышивкой, на шелковой подкладочке. А есть замшевые. И шапочки есть нарядные, с шарфиками.
– Показывайте все.
В итоге господин Дикулов вышел из магазина с двумя пухлыми пакетами, набитыми шалями, шапочками, варежками, жилетками, а также отрезами плотных шерстяных тканей. Продавщицы сообщили ему, что юбки Наталья Ивановна всегда шьет себе только сама, у нее и машинка «Зингер» есть, уж они-то знают, им Нина Павловна рассказывала, и ей очень даже кстати будут хорошие отрезы. Она ведь давно себе ничего нового не шила. В лесу какие ткани купишь? Ясно, что никаких. Лешаки да водяные магазинов не держат, а больше там никто не живет.
Сергей Пафнутьевич шел к дому матери, тихонько посмеиваясь. Вот в чем прелесть сельской жизни, думал он: все о тебе знают абсолютно всё. Ничего не скроешь. С одной стороны, трудновато, а с другой – дисциплинирует. И в немалой степени удобно. Откуда бы он узнал, что лучше всего подарить матери? Не у нее же самой спрашивать. Она ответит коротко и резко: «Ничего мне не надо».
Перед домом Дикулов остановился и посмотрел на свои ботинки, доверху залепленные грязью. В таких входить в чистую прихожую просто неловко. Тут прислуги нет…
Он топтался перед крыльцом до тех пор, пока дверь не открылась и навстречу ему не вышла мать.
– Ну чего ты тут мнешься?
– Да очень ботинки перепачкал, не знаю, как и быть.
– Сбрось на крыльце, я отчищу.
– Да я и сам справлюсь, еще чего!
– А ты умеешь? – насмешливо спросила Наталья Ивановна. – Ты когда в последний раз сам башмаки-то чистил? Знаю, как ты живешь, Мариночка рассказывала.
В голосе матери звучало откровенное осуждение, и Сергей Пафнутьевич неожиданно смутился до того, что к лицу прилила кровь. Черт побери, тут же рассердился он, краснеет, как мальчишка… и зачем только приехал?
Он молча сбросил ботинки на нижней ступени крыльца, несмотря на холод, и в одних носках вошел в дом. Ему, конечно, запрещено простужаться, но какая тут может быть простуда от трех шагов? Ерунда. Только нужно сразу сунуть ноги в теплые тапки, вот и все.
Ну да, кто же ему тут теплые тапки приготовил?
Однако Наталья Ивановна, вошедшая следом за сыном, сказала:
– Вон там шерстяные носки возьми, на батарее лежат, горячие. Быстро надевай!
И он снова почувствовал себя мальчишкой…
Потом мать напоила его чаем, накормила пирожками с печенкой. Все было как в далеком детстве… но очень скоро под окном загудел грузовик, за которым тащился старый-престарый «Москвич».
Пора было уезжать.
Еще раз отругав сына за неразумные траты, Наталья Ивановна поцеловала его в щеку и сказала:
– Приезжай летом. С Мариночкой. Все, иди!
Это было не приглашение. Это был приказ.
Лишь очутившись наконец дома, господин Дикулов смог в тишине и покое обдумать все то, что произошло за последние дни, и все то, что он узнал.
Да уж, сюрпризов случилось немало.
Марина…
Марина, взбалмошная, беспомощная и избалованная, вдруг отправилась в лесную деревушку, сумела организовать переезд бабушки в Завойское… и дом купила, продав подаренные ей Дикуловым часы. Не просто часы, а «Райскую птицу» фирмы «Корум», коллекционную швейцарскую игрушку, сплошь усыпанную бриллиантами, ценой больше ста тысяч долларов. Не пожалела ведь! При ее-то любви к драгоценным цацкам…
Он и не думал, что бабушка так дорога Марине.
Ему всегда казалось, что Марина давным-давно выбросила из памяти свое странное детство, что ее вообще не интересует, жива ли до сих пор Наталья Ивановна или давно умерла… а она вон что выкинула. Да, Марина удивила его не на шутку.
Но мать уже не удивила, а поразила, потрясла его.