Смочила пенис слюной для лучшего скольжения, помогая языком. Его стоны подстегивали меня ещё сильней, но я медленно погружала его в свой рот. Посмотрев исподлобья на Криса, я увидела, что он откинул голову на спинку дивана и закрыл рот рукой.
По мере ускорения движений головой и языком, я ртом чувствовала, что он близко. Его свободная рука сжалась на моем затылке вместе с моими волосами. Я, то ускоряла движения головой, то чересчур медленно шевелила ей. Но язык был безудержен. Мы были одновременно громкими и одновременно тихими. Я почувствовала, как пенис дрогнул во рту, и я приготовилась. Сперма стрельнула в горло словно снаряд. Я чуть не подавилась, но выдержала.
Вытерев губы, я его одела, а он так и сидел, обездвижено смотря в потолок. Я нагло залезла к нему на колени и проверила пульс, который бешено стучал.
— Жив я, жив, — глухо усмехнулся Крис.
— Как ты? — проведя ладонями по его вздымающейся груди, спросила я.
— Я чуть не умер. Я чувствовал себя девственником реально, — подняв голову со спинки, сказал Крис и обнял меня за талию.
— Лучше чем рука? — хмыкнула я, а он расплылся в улыбке.
— Намного, спасибо, — оставив поцелуй на моих губах, сказал парень, а я обняла его шею и положила голову на плечо. — Я так сильно люблю тебя. Так сильно хочу тебя, Клэр. Единственный способ избавиться от соблазна — поддаться ему.
— Дориан Грей? Когда это ты заговорил цитатами? — усмехнулась я, уткнувшись лбом в его шею.
— Понятия не имею. Ты так сильно изменила меня, что я скоро начну серенады петь, — смешок слетел с губ парня, а я, сидя на его коленях и обнимая его, поняла, что это лучшее мгновение в жизни.
— Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного, — пробормотала я, вдохнув носом уже такой любимый и родной запах Криса.
Веки слипались от усталости, и я помнила лишь то, как Крис тащил меня в «сидячем» положении на себе. Как уложил на кровать, как снял джинсы, оставив меня только в футболке и, как лег, сзади обняв меня так крепко, что я почувствовала тепло его тела. Он прошептал мне на ухо как сильно он любит меня, словно дикарь, а я не могла говорить так открыто. Последний раз я говорила о любви к кому-то только отцу. Даже бывшему ни разу не сказала «я тебя люблю». Любовь — это боль. Я чувствовала то же самое что и он, я утопала, погрязла в нём как в болоте.
Вытерев одинокую слезу со щеки, я уснула, а тепло тела Криса согревало мою холодную душу.
Возвращаясь из школы, я ожидала очередную перепалку родителей. Не хотелось слушать очередную ругань. Джон умело увиливал с этого дурдома, подрабатывая в кафе после школы, а мне приходилось это терпеть.
— Пап, мам, я дома! — крикнула я, а мне никто не отозвался.
Я обошла комнаты и увидела чемоданы в спальне. Сердце екнуло от страха, что папа уйдет. Мой любимый папочка.
— Пап! — крикнула я сильнее и увидела две фигуры на заднем дворе.
Они снова ругались. Я выглянула из-за стеклянных дверей и сделала шаг. Меня не было видно, но я отчетливо их слышала.
— Хватит уже извиняться, Кэрол! До тошноты противны твои вопли! Хватит рыдать, — размахивал руками отец, а я прикусила палец. — Ты первая начала! Ты первая, слышишь?
— Тэд, прости. Я сглупила! Ошибка! — вопила мама, вытирая слезы со щек, но отец уже шел в мою сторону.
Он замер возле меня и печально вздохнул, когда посмотрел на меня. Он протянул ладонь и погладил меня по щеке.
— Пап, что происходит? — крикнула я ему вслед.
Мать рыдала сидя на траве, а я побежала за отцом, который был молчалив, как никогда. Мой лучезарный папа стал хмурым как ночь. Я отчаянно пыталась ухватить его за руку, но он одергивал руку, словно я была чужая.
— Пап! — закричала я, а он замер на лестнице.
— Кларисса, мне очень жаль, детка, — хмыкнул отец и опустил голову.
Он начал дальше подниматься по лестнице, а слезы душили. Я понимала, что это конец. Папа уходит. И что теперь будет?
Через мгновение он вернулся, спустил чемоданы и присел рядом со мной на лестнице.
— Котенок, — обняв меня за плечи, прошептал отец, — Я ухожу. Ухожу навсегда из этого ненавистного дома. Прости меня, котенок.
— Пап, — шмыгнула я носом, — Я ведь люблю тебя. Как я без тебя? Я ведь папина девочка!
— Детка, запомни... — он вытер слезы с моих щек, — Любовь-это боль. Когда ты любишь очень сильно ты думаешь, что всё будет так всегда. Всё прекрасно и замечательно, но всё меняется. Однажды ты поймёшь, что любовь делает тебя слабой, и ты проиграешь. Ты проиграешь своим чувствам и наделаешь глупостей. Ты должна думать всегда только о себе, всегда должна идти к цели с высоко поднятой головой.
Закончив свой монолог, он поднялся со ступеньки и, проведя мне ладонью по волосам ушёл. Ушел и забрал всё, не оставив ничего.
Вместе с ним ушло что-то и от меня. Я впервые поняла, что такое потерять любовь.
