Алекс сам расстегивает свою рубашку и скупыми быстрыми движениями стягивает ее с себя, бросая на пол. Они валятся на диван, тяжело дыша и не переставая целоваться. Алексей плавно поводит бедрами, создавая некое особое трение между их телами. Не сильно, но ощутимо и чувственно, будто намекая на то, что хочет сделать дальше. Это движение, как обещание чего-то большего, безумно возбуждает обоих. Прикосновения. Сотни разных прикосновений. К волосам, к скулам, к шее и бедрам. Дразнящие короткие прикосновения. Скольжение пальцев по коже, которая превратилась в одну сплошную эрогенную зону. Губы находят губы. Зацеловывая. Не давая сделать вдох. Задыхаются. Оба. Влажное дыхание, превращающееся в стоны, когда Алексей покусывает шею, а затем Дима чувствует на ней след его языка. Это длится секунды. Это длится вечность.
Уже полностью обнаженные, они трутся друг об друга, невыносимо долго наслаждаясь прикосновениями обнаженной кожи к обнаженной коже. Будто накапливают между собой какую-то особую энергию. Притяжение. Статика. Крохотные электрические разряды. В голове нет ни одной мысли. Одно сплошное белое пятно, заполненное желанием. Желанием касаться, целовать, обладать. Сейчас. Всегда. Дима выгибается и блаженно стонет, когда ощущает мазок волос на внутренней части бедра, а через мгновение губы Алексея смыкаются на его плоти. Перед глазами начинают расплываться предметы, и ему кажется, что он умрет только от одного этого прикосновения. Но вдруг чувствует, как в него проникают пальцы Алекса, и мозг взрывается от этих ощущений. Дима прикусывает губу. С такой силой, что чувствует слегка солоноватый привкус выступившей крови. Пальцы скользят в нем, пока Алексей продолжает ласкать его губами и языком. Сердце бьется в точности с темпом этого скольжения. Внутрь-наружу, внутрь-наружу. Быстрее. Быстрее. И, наконец, наступает оргазм. Самый сильный и долгий в его жизни. Дима запрокидывает голову, не в состоянии справиться с накрывшими его ощущениями. Задыхается. Рассыпается на части. Воскресает вновь.
Алексей целует его кожу, покрытую блестящими капельками пота, и затем шепчет где-то возле уха:
— Скажи это…
В его шепоте и требование, и мольба, перед которыми Дмитрий не может устоять.
— Я люблю тебя, — выдыхает он, чувствуя дыхание Алексея, путающееся в его волосах.
Я. Люблю. Тебя.
Алекс стонет от этих слов. Они действуют на него сильнее любых самых откровенных ласк. Возбуждают. Завораживают. Заполняют зияющую пустоту где-то внутри. Несколько секунд, чтобы надеть презерватив и взять смазку, и он входит в него. Вначале медленно. Мучительно медленно заполняет его без остатка. Чувствуя, как Дмитрий выгибается под ним. Наблюдая, как сюрреалистическим ореолом спутались его волосы, как он закрывает глаза и делает судорожный вдох.
Алексей наклоняется и легонько кусает его за шею. Затем плечо. Чувствует, как Дима вздрагивает от каждого прикосновения. И лишь затем начинает двигаться в нем. Губы находят губы. Заглушая стоны поцелуями. Ловя шумное прерывистое дыхание. Обхватывает его за бедра, задавая темп. Они двигаются. Вместе. И уже нет ничего более важного, чем это. Чем то, что они принадлежат друг другу. Здесь. Сейчас. Стирая рамки внешнего мира с его глупым и странным делением людей на геев и натуралов.
Алекс целует. Пальцы скользят по коже, пока не находят ладонь Димы, а затем плотно переплетаются с его пальцами в замок. Пока не наступает момент капитуляции. Алексей совершает последний толчок и чувствует, как по его позвоночнику проходит электрический разряд. Горло сводит спазм, не дающий стону вырваться наружу, и он звучит как рык. Обессиленный, он валится на Диму, зарываясь лицом в его волосы. Вдыхает этот знакомый и успокаивающий запах. Оба тяжело и шумно дышат. Не в состоянии усмирить свое сердцебиение и пульс. Сжимая друг друга в объятиях с каким-то необъяснимым отчаянием…
Показалось, что прошла вечность, прежде чем в окутанной полумраком комнате Алексей приподнялся, опираясь на локоть и глядя в зеленые счастливые глаза, произнес:
— И чтобы я больше никогда не слышал от тебя этих твоих всяких глупостей про женщин, понял?
В его голосе прозвучали и укор, и улыбка. Дима улыбнулся в ответ и шепнул:
— Обещаю.
Алекс потерся кончиком носа о его висок и легонько поцеловал. Ему абсолютно не хотелось вставать. В отличие от тех раз, когда он спал с женщинами и сразу же отправлялся в душ, сейчас ему нравилось лежать вот так. Вдыхая запах их тел и секса, которым было заполнено пространство вокруг них.
— Мне еще нужно сегодня в «Соблазн», — засмеялся Дима, когда понял, что Алекс не собирается его отпускать.
— Хорошо, — посопел тот, — значит пойдем в «Соблазн».
— Тебе не обязательно идти со мной.
Алексей вновь приподнялся и прищуренно взглянул на Диму.
— Ладно, я понял, — сдался тот.
— Кстати, насчет «Соблазна», — задумчиво проговорил Ветров. — Опять звонил твой отец. Ему опять неймется с этой его дурацкой колонкой.
Дмитрий слегка помрачнел.
— От него не так легко отделаться.