Алексей устало опустился в кресло и прикрыл глаза.
— Алекс, мы все еще на плаву…
— Ник, ты сам веришь в то, что говоришь? — взглянул он на друга. — Это как цепная реакция. Принцип домино. Одно неизбежно тянет за собой другое.
Жизнь начинала превращаться в кромешный Ад, и с каждым новым днем он уже не знал чего от нее ждать.
— Если мы в ближайшее время не найдем кого-нибудь, кто возьмется за наше финансирование, наше дело просто развалится. Или… остается только, чтобы кто-то выкупил его у нас… Пока мы еще не до конца уничтожены.
— Ветров, не смей даже думать об этом! — не выдержал Никита. — Ты ни за что не пустишь с молотка то, во что вложил столько сил и души!
— У тебя есть другие предложения? — отрешенно посмотрел он на друга, и Нику показалось, что тот уже практически смирился с этой мыслью.
— Алекс, ты сердце всего механизма! Если ты сейчас сдашься и опустишь руки, тогда нам точно конец. Борись, твою мать!
Алексей тяжело вздохнул.
— Дима не хочет подавать заявление в милицию.
Никита слегка опешил от такой резкой смены темы их разговора, но понял, что истинные причины поведения Алекса кроются именно в этом.
— Почему?
— Я не знаю! А когда начинаю с ним говорить об этом, он просто замыкается.
— Может, стоит дать ему еще немного времени? — предложил Ник.
Он видел, как это все давило на Алексея. Каким грузом оно лежало на его плечах. Тот так отчаянно хотел добиться справедливости, но у него не появлялось ни одной возможности, чтобы сделать это. И Дмитрий не помогал ему.
— Позвони Ане, — проговорил Никита, — пусть она поговорит с ним. Может ей удастся убедить его.
Алекс несколько секунд смотрел на друга, а потом согласился.
— Да, ты прав. Если и есть кто-то, кто сможет его растормошить, то только она.
Когда Никита вышел из кабинета, Алексей набрал номер Анны и подождал, пока на том конце не прозвучал ее голос.
— Да, Леш.
— Привет, Ань, — поздоровался он. — Я хотел тебя попросить об одном одолжении.
— Что-то случилось? — встревожено поинтересовалась она. — Что-то с Димой?
— Можно и так сказать. Я не могу заставить его подать заявление в милицию. Он не слушает никаких аргументов и просто отгораживается от этой темы. Я вижу, как он мучается, и ничем не могу ему помочь. Ты бы не могла поговорить с ним? Попробовать убедить его, я не знаю… Хотя бы понять, в чем причина его поведения?
Аня несколько секунд молчала, а затем произнесла.
— Хорошо, но сегодня уже вряд ли и это не телефонный разговор. А завтра у меня короткий день, так что я забегу к вам и попытаюсь с ним поговорить, — пообещала она.
— Спасибо, Ань, — искренне поблагодарил он ее и нажал на кнопку сброса вызова.
Вернувшись домой, он застал Дмитрия сидящим за стойкой и задумчиво курящим. Ссадины понемногу затягивались и заживали, только Алексей все больше ощущал, что у того на самом деле куда сильнее внутренние увечья. Те, которые не заживают. Которые болят постоянно и от которых еще не придумали лекарств. Увечья души. Он смотрел на него с болью и беспомощностью, потому что не знал, чем ему помочь. Как спрятать его от самого себя. Как укрыть от тех тяжелых мыслей, которые сейчас читались на его лице.
— Привет… — он подошел ближе и мягко обнял его, положив голову на плечо.
— Привет, — уголки губ Димы приподнялись в едва заметной улыбке, — Как там на работе?
— Все передают привет моей второй и лучшей половине, — он коснулся губами его шеи.
— Спасибо, — Дмитрий повернулся на стуле и, быстро поднялся, выскальзывая из его рук. — Иди, переодевайся и будем ужинать.
Алексея просто обдало каким-то могильным холодом. Казалось, все, что осталось от его светлого и открытого Димы, это только та истерзанная внешняя оболочка, которую он сейчас видел перед собой. Он готов был кричать от той безысходности, которая заполняла все его существо, потому что не знал, как вытащить Дмитрия из его скорлупы.
— Хорошо, — спокойно проговорил он, чувствуя, как защемило что-то внутри.
Единственной надеждой оставалась Анна. Если и ей не удастся расшевелить брата, то у Алекса просто начнется нервный срыв.
Когда на следующий день он вернулся с работы домой и открыл дверь, войдя в квартиру, то услышал чуть повышенные тона, на которых разговаривали Дмитрий и Анна. Что-то заставило его замереть, понимая, что они не слышали, как он пришел.
— Но я не понимаю тебя, — возмутилась Аня, — разве ты не хочешь, чтобы они нашли этого подонка и наказали его?
— Аня, это не имеет никакого значения! — не выдержал Дима.
— Что значит — не имеет?
— То и значит! Потому что я знаю, кто это сделал!
Алексей так и примерз к месту, а его рука приросла к дверной ручке.
— Как знаешь? Ты же говорил… — Аня тоже не могла поверить в услышанное. — И кто же это был?
Несколько тягостных, бесконечных секунд молчания.
— Отец. Это он избил меня…