— Она не послушает, — мачеха вздохнула. — Она все уши прожужжала про твою академию. Ты же слышала ее.
— Ты её поощряешь, — я укоризненно качнула головой. — За два года Марийка совсем отбилась от рук.
— Я слишком мягкая, — беззаботно призналась мачеха.
— Ну да, — фыркнула я, — а мною ты ее пугаешь. Что-то не сильно напугала, раз она рвется в академию.
— Маша всегда тянулась к тебе, милая. Не отталкивай ее. У нее нет никого кроме меня и тебя.
Ну вот. Когда мама начинала говорить таким убитым голосом с дрожащими интонациями, значит, других аргументов у нее не осталось.
— Ладно, — проворчала я, сдаваясь, — но если ее отчислят — я не виновата, договорились?
— Спасибо, — мачеха тут же заулыбалась. Я знала, что она не притворяется, действительно, рада и за Марийку, и за меня.
Мне повезло с семьёй. Наверное. По крайней мере, я любила их, а они любили меня. Моя родная мать умерла при моём рождении, а спустя пару лет отец женился на Аглае. Марийка младше меня на четыре года, но мы были очень близки в детстве. Охлаждение произошло лишь два года назад, когда я решила поступить в академию, а шестнадцатилетняя сестра осталась дома. И вот теперь она надумала присоединиться ко мне.
Я была против. Не могла представить свою сестру в академии. Она — словно цветок — одновременно дикий и хрупкий. Иногда вздорная, иногда резкая, но ранимая и нежная. Ее могут обидеть, или она заденет кого-то не подумав. А у меня заказы, проект и ещё два года учебы.
Но отказать Аглае я не смогла. Мачеха любила меня, и никогда я не чувствовала, что к Марийке она относится иначе, чем ко мне. Мы были одинаково одарены нежностью, лаской и добрым словом.
Отец нашим воспитанием не занимался. Я вообще едва видела этого строгого, даже сурового мужчину в детстве. Он не замечал ни жену, ни меня, ни сестру. И в какой-то момент я поняла, что если продолжу жить в том же беззаботном русле, то и не заметит. Мне было двенадцать, когда пришло это озарение. И каким-то неведомым образом я стала главой семьи.
Командовать восьмилетней сестрой было несложно, но и Аглая с радостью переложила на меня все домашние хлопоты. А когда не стало отца, только благодаря этому опыту руководства домом и семьей, я выдержала груз ответственности за целое княжество.
Сначала было невыносимо сложно. Управляющие отца смотрели на восемнадцатилетнюю растерянную девчонку и прятали ухмылки в кулаках. Только Степан молчал. Он-то точно знал, кто был настоящей хозяйкой в основном поместье. Вскоре узнали и остальные. Самых упёртых пришлось уволить, слишком сговорчивых — тоже.
На то, чтобы найти и починить тонкие нити управления огромным княжеством, ушло два года. И только потом я позволила себе расслабиться и осуществить свою мечту — поступить на факультет иллюзий в столичную академию.
Марийка ждала нас в столовой, откуда полчаса назад Аглая увела меня под предлогом прогулки. Настроена сестра была воинственно, явно собиралась добиваться своего любыми способами. Щеки алели лихорадочным румянцем, и хотя пальцы нервно мяли кружева рукавов, подбородок был высоко задран, а синие глаза — гордость Уваровых — сверкали решимостью.
— Остынь, — махнула я рукой. — И можешь собирать вещи.
Марийка тут же расцвела и, прихватив Ниту, убежала собираться.
— Она слишком открытая, — пожаловалась я Аглае. — Ей будет сложно.
— Маше пора взрослеть, — тихо и серьезно ответила мачеха. — И рядом с тобой это пройдёт наименее болезненно.
— Спасибо, что веришь в меня, — хмыкнула я.
— Я знала, что ты не откажешь сестре, Лисса.
— И поэтому оставила самые важные слова напоследок? Ладно, мама. Я тоже пойду собираться. Поможешь?
Оставшиеся до отъезда дни прошли мирно. Марийка собирала вещи с таким азартом, что срочно пришлось докупить несколько дорожных сундуков. Я сначала пробовала как-то уменьшить количество вещей, которые сестра планировала брать с собой, но, натолкнувшись на хмурый взгляд и поджатые губы, махнула рукой.
— Мы совершенно точно переругаемся, — в очередной раз пожаловалась мачехе во время вечерней прогулки по саду. — Я не стану с ней нянчиться. У меня нет на это ни времени, ни желания.
— Все наладится, — Аглая была безмятежна. — Зато вы, наконец, сможете проводить вместе почти все время!
— Это меня и пугает, — проворчала я себе под нос.
Аглая, если и услышала, предпочла сделать вид, что увлечена вьющимимся розами. Да и смысл жаловаться? Я уже согласилась взять Марийку с собой и не собиралась отказываться от собственных слов.
С оформлением Марийки в академию проблем не возникло. Все отпрыски дворянских домов не просто могли, а были обязаны пройти обучение. Другое дело, что Митя и Павка, мои двоюродные братья и заодно государевы внуки, обучались во дворце. Впрочем, как и мы с Марийкой до смерти отца и первое время после неё.
— Жаль, что распределение только после первого года, — сказала сестра как только мы вышли из канцелярии.
— Очень надеюсь, что на боевую артефакторику тебя не направят, — с чувством высказалась я.
— Почему? — тут же ощетинилась Марийка и замедлила шаг. — Думаешь, у меня не хватит дара?