— Обедаем у меня? — на всякий случай уточнила у сидевших рядом подруг. — Любава приготовит мясной рулет и яблочный пирог.
— Я бы сейчас уже поела, — протянула Есения.
— Ты вечно голодная, — фыркнула Вера.
— Кто бы говорил, — тут же насупилась Еся. — Сама ешь как не в себя. Правду говорят, твоя бабка — ведьма и ты такая же. Не в коня корм!
Вера весело рассмеялась, нисколько не обидевшись. Во-первых, потому что на Есению невозможно было долго обижаться, во-вторых, потому что своей бабушкой Вера гордилась и сравнению только обрадовалась. Ну а в-третьих, Еся нисколько не лукавила про аппетит нашей общей подруги. И про внешний вид тоже.
Вера была худенькой и невероятно хорошенькой. Кудрявые рыжие волосы светящимся ореолом охватывали голову, нежная кожа словно светилась изнутри, почти незаметная россыпь веснушек только добавляла девушке очарования, а синие глаза одарённой делали образ совершенным. Я не знала ни одной другой девушки, кому бы шли короткие волосы, а Веру не представляла с другой причёской.
— В общем, мы с удовольствием пообедаем у тебя, — быстро подвела итог нашей беседе Есения, глядя на наставника Грекова, закрывающего за собой дверь класса.
— Тео придёт со Стасом, — успела шепнуть я, и лицо Веры сразу приняло замкнутое мрачное выражение. Даже веснушки выцвели, а рыжие волосы потускнели. Но она упрямо стиснула зубы и не стала отказываться от обеда.
Я вздохнула. Знала, что мою подругу и лучшего друга Тео связывает какая-то грустная история, но все началось и закончилось раньше, чем мы все оказались в академии.
Хотя, учитывая репутацию Станислава, можно было смело предположить, что Вере не повезло оказаться в длинной череде его возлюбленных. Даже думать не хочу, как далеко зашло дело, лишь надеюсь, что Вера оказалась достаточно благоразумна, чтобы не отдавать невинность до обряда.
Хорошо, что Стас и Вера пересекались не часто, иначе, наверное, одна из таких встреч закончилась бы плачевно. Но Тео еще с вечера уточнил может ли он прийти с другом, и я не нашла причины отказать.
После артефакторики мы с подругами разошлись по своим занятиям. А еще через два часа я зашла за Марийкой и вместе с сестрой отправилась домой.
Подруги пришли почти сразу после нас, а вот Тео со Стасом задержались. Но не настолько, чтобы обед успел остыть.
— Наставник Долохов сегодня лютует, — с порога объявил Станислав. — Гонял нас как бесов!
— Нам пришлось заскочить к себе, чтобы принять душ и переодеться, — добавил Теодор, целуя меня в висок. Я с удовольствием вдохнула запах свежести и не успевшего остыть мужского тела.
— Здравствуйте, сударыни, — Стас уже прошел в гостиную, и мы с Тео поспешили за ним.
Я боялась, что присутствие Веры и Стаса за одним столом превратит обед либо в поминки, либо в поле боя, как это не раз бывало раньше, но, на удивление, ошиблась. Марийка и Есения своей непосредственностью сумели создать атмосферу непринуждённости. И на фоне их легкой болтовни молчание Веры не было столь заметным.
— Боевая артефакторика — это так здорово, — мечтательно вздохнула сестра, когда речь зашла о занятиях. Потом Марийка взглянула на меня и с некоторым ехидством продолжила. — Правда, старшая сестра недолюбливает учеников боевого факультета.
— Правда? — развеселился Стас, который, как и Тео, учился именно там.
— Неправда, — отрезала я, укоризненно взглянув на сестру. — Мне просто не нравится идея создавать оружие.
— Мы же не только этому учимся, — примирительно сказал Теодор. — Сегодня разбирали новый артефакт для записи информации.
— Планшет Вольского, — подключился Стас. — Этот мужик — гений.
— Мы и так можем записывать сообщения. — не поняла я. — В чем тут гениальность?
— Вот именно, — с ноткой снисходительности сказал Стас. — Только сообщения. Вольский придумал способ записывать небольшой отрезок видимого. Как ты записываешь иллюзию. Вот только видит его не один человек, а все, кто смотрит в планшет.
— Ничего не поняла, — потрясла головой Есения. — Зачем кому-то записывать реальность?
— В сражении можно записать кусок боя, чтобы разобрать тактику. Свою и противника.
— Все-таки сражение. Снова.
— Ты можешь использовать планшет в мирной жизни, — возразил Теодор. — Представь, что хочешь переслать Аглае ваше с Машей изображение. Показать академию, этот дом.
Я задумалась. Потом признала:
— Да, пожалуй, не отказалась бы.
— Я же говорил, — Стас довольно откинулся на спинку стула. — Вольский — гений. Мужику ещё и тридцати нет, а он уже королевский артефактор.
— Не слышала про такого, — я пожала плечами.
— Еще услышишь, — заверил меня Стас.
— Мы можем поговорить? — спросил Тео, когда пришла пора расходиться по занятиям. — Вечером?
— Приходи, конечно. Поужинаем вместе?
— Да. Я буду один.
— Девочки тоже не смогут. Так что ужин в узком кругу — ты, я и Маша. Идёт?
— Идет, — улыбнулся Тео. Но как-то устало и вымученно. Его явно что-то беспокоило, и вечером мне предстояло это узнать.