Алана Кэмп, следопыт стаи Тао, обладает редким талантом. Она способна контролировать сознание. Её цель — сохранить существование оборотней в секрете от людей, и на этом пути она не позволяет встать никому… до тех пор пока не встречает сексуального доктора-человека, который всколыхнул давно погребенные эмоции и её волчица оказывается на грани гибели. Бастиан Сторм хочет начать новую жизнь в новом месте, где никому не известно о его врачебных ошибках. Но когда прошлое настигает его, угрожая жизни невинного, ему придётся довериться женщине со смертельно опасным секретом, чтобы спасти не только свою, но и другие жизни.
Затишье перед тем, как весь ад вырвется на свободу. В залах областной больницы скорой медицинской помощи было пусто и слишком тихо. Напряжение в воздухе заставило Бастиана нервничать. Шепот беспокойства дразнил его чувства, когда он остановился перед постом медсестер. Ощущение, что что-то вот-вот изменится, нахлынуло на него.
«У тебя паранойя, Бас».
Его бабушка всегда говорила, что у него «открытая душа». Что бы это, черт возьми, ни значило. Конечно, у него было чувство сопереживания, но он заботился о других. Это сделало его великолепным врачом. Бабушка была не самым уравновешенным человеком, но Бастиан все равно любил ее.
Когда он встретился с серьезным взглядом человека по другую сторону стойки, его прежняя догадка подтвердилась. Гнев, печаль и тревога исходили от медсестры, когда она повесила трубку и поспешно обошла стойку.
— Спасатели доставили шестнадцатилетнего парня с огнестрельным ранением в живот.
Огнестрельное ранение.
С колотящимся сердцем Бастиан ускорил шаги, следуя за двумя другими медсестрами, которые бросились в ближайшую палату, готовя ее для подростка. Он умылся и надел одну перчатку, когда санитары вкатили каталку с жертвой в палату. Кровь пропитала его синюю футболку и простыни.
Сработали инстинкт и годы медицинской подготовки. Бастиан бросился к мальчику, проверяя его жизненные показатели, пока парамедики вводили его в курс дела.
— Огнестрельное ранение в живот. Кровяное давление — сто двадцать пять на девяносто, пульс — сто пять ударов в минуту, но все это время он был без сознания.
Коротко кивнув, Бастиан ухватился за край простыни, на которой лежал малец, и помог парамедику поднять его на кровать. Одна медсестра взяла кровь, в то время как другая разрезала рубашку подростка. Бастиан выругался при виде рваного, окровавленного пулевого ранения. Входная рана оказалась меньше, чем он ожидал, словно мальчик начал заживать. Похоже, ему пора бы отдохнуть, потому что люди не исцеляются так быстро.
— Подготовьте его к операции, сейчас же.
Через мгновение в комнату ворвалась темноволосая женщина. Дверь хлопнула о стену, когда она направилась прямо к их травматологическому отделению. Взгляд ее ярко-синих глаз был прикован к мальчику, а губы сжались в тонкую линию.
Раздраженный Бастиан встал перед ней.
— Мисс, вы не можете находиться здесь, пока я не вытащу пулю из его живота.
Она повернулась к нему и прищурилась. Он мог поклясться, что заметил легкое изменение цвета ее глаз, прежде чем она отвела взгляд.
— Он — мой сын, и он не может здесь находиться.
Заставив себя успокоиться, он выдержал ее прищуренный взгляд.
— Боюсь, вашему сыну потребуется операция.
— Он не может здесь оставаться, — повторила она, качая головой и бросая взгляд на дверь.
— В вашего сына стреляли, — мужчина старался оставаться спокойным. — Я могу попросить медсестру проводить вас в приемную.
Вены на ее висках вздулись, словно она стиснула зубы. Женщина огляделась по сторонам, пристально глядя на нескольких человек в пределах слышимости, затем снова посмотрела на него. Голубизна ее глаз слегка прояснилась, подтверждая его прежнюю мысль о том, что они изменились. Какого черта? Двойные двери приемного покоя открылись, привлекая его внимание к большому мужчине, крадущемуся по коридору, не обращая внимания на персонал, пытавшийся остановить его. Когда мать ребенка повернулась, чтобы посмотреть на вошедшего, Бастиан мог поклясться, что в ее глазах вспыхнул свет.
У мужчины были темно-каштановые волосы, чуть светлее, чем у женщины, и он был по меньшей мере на три дюйма выше Бастиана. Его темно-синие глаза сузились, когда Бастиан заговорил с женщиной.
— Алана, хватай ребенка и пошли.
— У меня проблемка, — проговорила она сквозь зубы, встретившись взглядом с Бастианом.
Мужчина наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Она покачала головой.
— Не могу.
— Черт возьми, Алана. Я заберу Коди.
Когда он обошел ее, она преградила ему путь и положила руку ему на грудь.
— Иди и жди меня в грузовике.
Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга, и Бастиан задумался, в чем же дело. Он покачал головой. Это не его дело.
— Послушайте. Вы оба можете присесть в зале ожидания. Я выйду, как только получу известие о состоянии вашего сына.
Мужчина перевел взгляд с него на Алану и ухмыльнулся.
— Я буду в грузовике. Вам двоим будет весело.
— Коди уходит с нами. Вы позволите мне забрать его и не вспомните, что мы были здесь.
Хватит уже этого дерьма. Бас шагнул ближе и встал почти нос к носу с ней.
— Это мое отделение и мои правила. Я прооперирую ребенка и не позволю ему умереть на моих глазах. Все ясно?
Одна сторона ее полных губ приподнялась.
— О, я начинаю видеть вещи гораздо яснее. Я прошу прощения за это.
Прежде, чем он успел спросить за что, — она хлопнула его ладонью по лбу, и все потемнело.
— Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
