— И что с того? — Ведь по этой причине им и стоит продолжать целоваться. Поцелуй Дрю стал одним из важнейших событий в ее жизни.
— Ханна, я хочу не только целовать тебя.
— Хорошо.
— Ты так чертовски невинна.
Она закатила глаза.
— Я знаю о сексе. Между разговорами с бабушкой и дедушкой и уроками биологии в десятом классе я все поняла.
— Это не то, что я имел в виду. — Он сел на песок. — Секс все усложняет. А между нами нет сложностей. У нас все просто. — Он склонил голову набок и глянул на нее. — Ну, у нас все было просто.
— Я очень простая, — заявила Ханна, бухнувшись на песок рядом с ним.
— Ханна.
Она закатила глаза, сказав:
— Ох, заткнись. Ты знаешь, о чем я.
— Да, но другие парни этого не поняли бы. Но все еще паршивей. Я знаю, что ты имела в виду, и все же продолжаю жаждать большего.
Она положила голову ему на плечо.
— Я тоже.
Взяв ее руку в свою, Дрю переплел их пальцы.
— Я не могу дать тебе, Ханна, то о чем ты просишь. Я предпочитаю запомнить тебя такой, как сейчас.
— Разве мое мнение не важно?
— В этом вопросе — нет. Я отказываюсь идти дальше.
— Как мило с твоей стороны, — проворчала она, подняв голову.
Он повернулся к ней.
— Пожалуйста, Ханна. Я пытаюсь поступить правильно. Очень стараюсь не забыть, что ты мой друг, а не только красивая девочка на пустынном пляже.
«Красивая?»
— А разве я не могу быть и той и другой одновременно?
— Нет.
— Я так запуталась, — пожаловалась она.
— А я нет.
Они сидели, молча держась за руки, пока небо с каждой секундой становилось все темнее и темнее. Начался отлив, волны все дальше и дальше разбивались о берег. Их удочки все еще валялись на песке. Крабы подобрались к коробке с креветками, чтобы урвать свой приз, прежде чем слинять. Конечно же, бочком.
Наконец Дрю сказал.
— Спасибо, что терпела меня этим летом.
— Всегда, пожалуйста. Ты не все время был кретином.
Он рассмеялся.
— Приятно слышать.
— Спасибо за мой первый поцелуй.
— Не благодари меня.
— Но я хочу. Я так долго ждала.
— Чтобы поблагодарить меня? — спросил он дерзко.
Она стукнула его свободной рукой.
— Даже не собираюсь на это отвечать.
— Я буду скучать по тебе, Ханна Миллер. — Дрю поцеловал ее в лоб, выпустил руку и приобнял. — И никогда не забуду.
Больше всего на свете Эндрю Монтгомери ненавидел разочаровывать отца. Особенно, когда дело касалось бизнеса, но
—
— Самое непосредственное, — улыбнулся отец, взяв чашечку кофе и, выдерживая паузу, сделал глоток, а у Дрю внутренне все закипело.
— Я весь во внимании, — бросил Дрю язвительно, желая побыстрее закончить эту полную фарса встречу.
— Все очень просто, Эндрю. Если ты хочешь руководить компанией, когда я уйду на покой, то обязан жениться.
— Ты немного забываешь о такой детали, как
Отец поставил чашку.
— Пять лет — ничто, по сравнению со всей жизнью.
— Почему тогда не тридцать?
— Либо ты хочешь компанию, либо нет. Уверен, я мог бы уговорить Коннора... возможно, даже Лондон.
— Коннор не будет ни черта делать и в первый же год загонит компанию в могилу. А Лондон едва закончила школу, — заявил категорично Дрю.
— Прекрасно. Или ты женишься, или я распродам «МИ» и всю собственность, а деньги отдам на благотворительность.
— Ты это серьезно? — спросил Дрю. — И тебе плевать, сколько я вложил сил в корпорацию, чтобы она заняла лидирующее место в мире.
— Я хочу внуков.
— Ты можешь получить их и без брака.
Отец поджал губы.
— Называй меня старомодным, но я предпочитаю детей, рожденных в браке.
В голове Дрю крутилась куча эпитетов, но «старомодный» в списке точно не значился.
— Это шантаж. Простотой и дешевый шантаж.
— Нет, это простая просьба старика.
— Почему бы тебе тогда самому не жениться? — спросил Дрю, но заранее знал ответ.
— Потому что для меня не существует другой такой же, как твоя мама, — ответил отец с отсутствующим выражением лица. — Сесилия была единственной и неповторимой. Когда я основал эту компанию, мы жили в однокомнатной квартире с тобой и Коннором под боком. Каждый вечер ели вермишель быстрого приготовления только для того, чтобы сэкономить лишнюю копейку. Она любила меня, когда я не имел ни денег, ни успеха. И она обожала меня после, даже когда я был невыносим.
Дрю ничего ни помнил о той квартире, тогда ему едва исполнилось два. Через полгода после основания «Монтгомери Индастрис» отец заключил суперсделку с Федеральным правительством. Но ничего фантастического в духе «Секретных материалов».
— В любом случае, — сказал отец, вторгаясь в раздумья Дрю, — чтобы принять решение, у тебя есть сорок восемь часов.
Эндрю сжал челюсть и кулаки.
«Будь он проклят, как отец может поставить сына в такое положение?»
— Ты не можешь через двое суток оставить руководство корпорацией и, безусловно, я не женюсь так быстро.
«Гадство! Кого отец думает я смогу уговорить за два дня? Если я вообще соглашусь на такое нелепое условие».
