Этими словами он удивил ее. Это было написано на ее лице, в округлившихся глазах, в приоткрытых губах, губах, которые ему до смерти снова хотелось поцеловать. Быть может, поэтому он и выбрал эту комнату в отдаленном уголке дома. Сюда мало кто захаживал, здесь он мог флиртовать, соблазнять…
Причмокивания малыша сделались громче. Стивен не принял во внимание, что у Мерси был маленький провожатый.
— Не ожидала я, что вы окажетесь таким скромным, — мягко промолвила она. — О ваших подвигах я слышала даже в Париже.
— Я не хочу обсуждать войну или мое участие в ней, — произнес он резче, чем ожидал.
Этот тон ее тоже удивил, но она быстро совладала с чувствами.
— Да, конечно, не будем. Джон. Я назвала его Джоном, потому что… — Он увидел ее отчаяние, ее страх, точно она боялась, что он сочтет предосудительным ее решение. — Не знаю. Мне показалось, это подходяще имя. Я просто посмотрела на него и подумала… Джон. Его будут звать Джон.
Он попытался исправить ошибку и придал беззаботности голосу.
— Материнский инстинкт, как видно.
— Да, возможно.
Она легко его простила — ее улыбка была искренней. Он ошибался. Больше всего его привлекли не глаза. Улыбка. Когда на ее устах появлялась такая искренняя, жизнерадостная улыбка, она затмевала все остальное. Он подумал, что отдал бы душу, лишь бы почаще видеть ее улыбающейся.
— Вы так мало знакомы с Джоном. Хотите его подержать? Снова напоминание о мальчике. Он покачал головой.
— Я ничего не знаю о детях.
— Но он же ваш сын! Хотя бы подойдите ближе. — Приглашение сопровождалось улыбкой, которой он не мог противиться.
Стивен провел рукой по вдруг пересохшим губам. Где этот чертов слуга с чаем? Он бросил быстрый взгляд на дверь.
— Думаете сбежать или ждете спасителя? — спросила она, и в ее голосе он уловил добродушную насмешку. — Вы его боитесь? Это же всего лишь ребенок.
— Вовсе я не боюсь! — воскликнул он раздраженно, что указывало на обратное. — Просто дети мне неинтересны. Никакие. Совсем.
На это раз его слова задели ее. Он понял это по тому, как потемнели ее глаза, как неестественно покраснели щеки. Она отдала так много — все, — чтобы это дитя пришло в мир и чтобы быть рядом с ним, а он повел себя так, будто ему на него наплевать.
Она отвернулась и встала.
— Он проголодался. Нужно найти Жанетт.
Когда она скользнула мимо него, он поймал ее руку.
— Не уходите.
Она не посмотрела на него, и этот незначительный поступок, эта мелочь резанула его, причинив сильную боль.
— Он вам не нужен, — густым от слез голосом произнесла она. — Если вы распорядитесь, чтобы приготовили карету, я соберу вещи и мы уедем отсюда.
— Ваш отец не примет вас незамужнюю.
Выставив подбородок, она встретила его взгляд, и решительность в ее глазах заставила его устыдиться своих слов.
— Мне это прекрасно известно. Я поеду в Лондон. Там мне наверняка удастся подыскать место медицинской сестры. Я могу о себе позаботиться. И у меня не было намерений вас утомлять своим присутствием. Я думала, вы умерли. Я думала, ваша семья… Думала, они будут рады узнать, что у вас есть сын, что какая-то ваша частичка продолжает жить. Но Джон слишком невинен и слишком дорог мне, чтобы я вынуждала его чувствовать себя ненужным. Я не потерплю этого. Ни от вас, ни от кого-либо другого.
Ради нее и ради мальчика он должен был отпустить ее руку и позволить им уйти. Что он мог им предложить на самом деле? Для службы в армии он уже не годился, а вторые сыновья могли рассчитывать на должности лишь в армии и Церкви. Может ли нерелигиозный человек рассчитывать на церковную карьеру?
Он должен был отпустить ее, но его пальцы, наоборот, сжались крепче.
— Вы правы. Я испугался. Я не умею с детьми. Эта ответственность… Не знаю, как вы с этим справляетесь. Но мне бы очень хотелось познакомиться с ним поближе.
После минутного колебания она улыбнулась, но подозрительно посмотрела на него. В конце концов Мерси кивнула:
— С такой больной ногой вам лучше сесть. Присядем на диван?
— Да, конечно. — Он сумел изобразить заинтересованность, хотя на самом деле ему это было в тягость. Ему хотелось проводить время с ней, узнавать ее. Но без ребенка ее не заполучить.
Стивен не мог понять свою неожиданную одержимость ею, не мог понять, почему он был готов на все, лишь бы быть рядом с Мерси. Но он хотел ее, хотел, чтобы она прошла по коридору к его комнате. Хотел заглянуть в глаза цвета виски. Нет, он явно потерял не только память. Он потерял голову.
Прихрамывая, он отступил в сторону, пропуская ее.
Диванчик с желтой парчовой обивкой мог вместить только двух человек. И ребенка. О ребенке Стивен не мог забыть. Она бы не позволила.
Она протянула ему ребенка. Не для того, чтобы он его взял, а чтобы показать.
— Это Джон. Ваш сын.
В голосе ее была уверенность, это несомненно. И любовь. Такая любовь, что и он представить не мог. Лицо открытое, во взгляде — мольба признать чудом того, кого она держала на руках. Но он хотел только ее. Хотел быть здесь с нею и ни с кем другим. Ребенок же вторгался в их уединение. Скоро он наверняка начнет плакать, и она уйдет.
