Стивен не сомневался, что это он стал причиной ее ночных терзаний. Проклятое рыцарство вновь пробудило ее дремлющие воспоминания. Причины, по которым он удостоился этой чести, его поступки, объявленные геройством, — все это напомнило ей о прошлом. Масла в огонь подлила Чудо, да и сам он, когда расспрашивал о ней. Для него ее появление на балу, устроенном в его честь Клэр, стало полнейшей неожиданностью. Еще больше он был потрясен, узнав, что она была на востоке вместе с другими ангелами мисс Найтингейл. Прежде за ней не замечалась склонность помогать людям. Да, ее общество было ему приятно, но он всегда знал, что она ставит себя выше всех. У него не укладывалось в голове, что та женщина, которую он знал, и та женщина, о которой рассказывала Мерси, — это один и тот же человек. А то, что он донимал свою жену вопросами, несомненно заставило ее вспомнить все, что происходило тогда. Всех тех, кто умер у нее на глазах. Ее бессилие. Невозможность что-либо изменить.
Но она сделала людям много добра! Стивен не сомневался в этом. Он читал рассказы о деяниях Флоренс Найтингейл. Мерси работала под ее началом и занималась тем же самым. Она тоже ходила по отделениям госпиталя со светильником в руке и выхаживала больных и раненых.
Стивен этого не помнил, но очень живо мог представить. Она ошибалась, убеждая его, что он не сможет воссоздать воспоминаний. Быть может, они были не такими яркими, отчетливыми и полными, как подлинные, но он видел ее склонившейся над его неудобной койкой, вытирающей испарину с его лба, слышал ее слова утешения. Ее сердце переполняло сочувствие. А теперь, когда нужно было помочь ей, он не знал, как это сделать.
Он бы отказался от рыцарства, не раздумывая, если бы это освободило ее от кошмара.
Он осыпал ее лицо поцелуями, повторяя ее имя. Неожиданно она ухватилась за него. Пальцы ее впились в его бока, и он понял, что наутро там проступят синяки. Ну и пусть. Если это принесет ей покой, он будет терпеть.
— Возьми меня, — выдохнула она. — Пожалуйста, возьми. Заставь забыть. Заставь забыть все это.
Он поцеловал ее так, будто от этого поцелуя зависела жизнь и ее, и его. Она ответила, как и прежде, пылко. Толкнула его, перевалила на спину и села верхом. Покрыла поцелуями его грудь, делала то, что он хотел бы сделать с ней. Ему захотелось поднять ее до новых высот, захотелось раз и навсегда прогнать ее демонов.
Такая, как она, не заслужила подобных мук. Это было несправедливо.
Он запустил пальцы в ее медные волосы, ставшие заметно длиннее, но еще недостаточно длинные. Ему захотелось увидеть их рассыпавшимися по его груди, по бедрам. Когда она оказывалась на нем вот так, как сейчас, ему хотелось, чтобы ее волосы становились пологом, закрывающим их от всего мира.
Не успела эта мысль пронестись в его голове, а он уже понял, что был бы счастлив с ней, будь она даже лысой. Не существовало ничего ценнее этого мгновения. Былое, грядущее — какое они имели значение, если каждый нерв отзывался на то, что она делала сейчас? Нежные прикосновения ее пальцев, ласки языка. Жар ее дыхания окутал его.
— Боже!
Он чуть не выпал из кровати. Спина его выгнулась дугой, веки сжались, пальцы впились в ее плечи, но он заставил их разжаться. Он не хотел, чтобы на ее теле остались ссадины, но ему нужно было прикасаться к ней. Открыв глаза, он увидел ангела в экстазе. Ох! Огненная лава разливалась по его венам. Каждый глубокий вдох нес с собой мускусный запах их телесного единения. Она была возбуждена тем, что делала, не меньше, чем он. Внезапно ему показалось, что он не выдержит этого и умрет. Сердце его колотилось с такой силой, что она наверняка слышала его частые удары. Она словно решила довести его до безумия.
— Хватит! Хватит, Мерси. — Он приподнял ее. — Я хочу чувствовать тебя вокруг себя. — Голос его звучал хрипло, во рту пересохло.
Схватив ее за бедра, он с силой вонзился в нее. Она была горячей. Невероятно горячей. Обжигающей. Она вскрикнула, но не от боли, а в экстазе. Вцепившись в собственные волосы, она откинулась назад. Он ответил неистовыми толчками, обхватил руками ее груди, ощутил их тяжесть. Она уперлась руками в его грудь, потом подложила ладони ему под голову и поцеловала. Жадно, страстно, почти с отчаянием.
Ему подумалось, что она, возможно, все еще находится во власти ночного кошмара. Никогда еще она не была такой сумасшедшей, такой храброй, такой… необычной.
Спальня наполнилась их вскриками и стонами. Внутри него все напряглось, требуя выхода.
Она выгнула спину, выкрикнула его имя, и ее мышцы сжались вкруг него с силой тисков. Невыносимое удовольствие пронзило его. Он дернулся, задрожал.
Его затрясло, когда он вернулся оттуда, где никогда прежде не бывал, пал с высоты, на которую никогда не поднимался. Судорожно сглотнув, он тяжело задышал. Она обрушилась на него сверху, и по его груди потекли теплые ручейки. От ее всхлипов сердце Стивена чуть не разорвалось.
— Мерси, ты плачешь? Милая, я сделал тебе больно? — Он предпочел бы лишиться руки, которую, по рассказам Мерси, с таким трудом сохранил, или ноги, чем доставить ей боль.
