Ее тело создано для соблазнения... а за поцелуй можно умереть. Война между иными и людьми изменила Землю до неузнаваемости. И также спасла жизнь Брайде МакКиллс. Прежде великолепного вампира преследовал каждый фанатик с колом и распятием. Теперь, она свободно ходила по улицам... и уже отчаялась найти кого-то из своего вида. Один человек утверждает, что знает ответы на ее вопросы. Девин, король Таргона, воин и бабник, который не скрывает того, насколько сильно хочет Брайду... и насколько опасен он может быть для нее, во всех отношениях. Заядлый коллекционер женщин, Девин одинаково легко обольщает и человека и иного. До этого момента. Брайд не только сопротивляется ему, но и заставляет короля Таргона испытать что-то совершенно новое... глубокую потребность, граничащую с одержимостью. Ее кровь - ключ к лечению заболевания злобных чужих, но помощь Брайды раскрывает ее происхождение, заставляя выбирать между всепоглощающей страстью и судьбой, которая может навсегда оторвать ее от Девина.
Девин де бон си Лачи, принц Царствующего Дома Таргонии, притянул колени к своей обнажённой, грязной груди, чтобы согреться. Хоть он и приказывал себе остановиться снова и снова, дрожь не прекращалась. Девину было пятнадцать лет, однако каждый раз, когда его заталкивали в эту камеру, он снова ощущал себя ребёнком. Потерянным, забытым.
"Ты принц и с рождения был обещан принцессе Мике. Даже просто смотря на других женщин, ты позоришь нашу семью". - Раздался в голове Девина голос отца, разочарование и презрение в котором были такими же ясными, как прежде, и их было достаточно, чтобы уничтожить его.
Девин в самом детстве научился опускать взгляд, как только в комнату, в которой он находился, входила какая-то женщина. Научился задерживать дыхание, чтобы не чувствовать их сладкого запаха, и осторожно отодвигаться от женщин, чтобы они даже не могли случайно задеть его плечо своим восхитительно тёплым телом.
Но иногда, хоть ему и было стыдно это признать, даже мысль об этих вещах заставляла предателя, находившегося между его ног, встать по стойке смирно и налиться кровью, отчаянно желая прикосновения. Любого. Даже легкое прикосновение одежды заставляло Девина застонать.
- Позорно, - пробормотал Девин, повторяя упрёк, который слышал бесчисленное количество раз. Упрёк, после которого его всегда отправляли в эту камеру, чтобы "поразмыслить над глубиной его предательства".
Перед своим последним проступком Девин был так же осторожен, как и всегда. Он читал в библиотеке текст о новых мирах, которые были обнаружены, и желал оказаться далеко-далеко отсюда, желал быть кем-то другим, не важно, кем. В этот момент в библиотеку вошла чрезвычайно женственная служанка его возраста.
Служанки не должны были говорить с ним или даже смотреть на него, но эта, заметив его, удивлённо ахнула. Девин поднял взгляд. Вместо того чтобы выбежать из комнаты, девушка осталась здесь. Вместо того чтобы притвориться, что не заметил служанку, Девин пялился на неё, задержав дыхание, его кожа казалась горячей и натянутой, а рот наполнился слюной. Ткань брюк, которые уже были слишком тесными, натянулась. Служанка была очень красивой, с поцелованной солнцем кожей, тёмными глазами, обрамлёнными тяжёлыми ресницами, и грудью, которая натягивала её одежду. Когда её сочные, розовые губы растянулись в приветственной улыбке, сердце Девина чуть не вырвалось из груди. Ему хотелось рвануть к служанке, провести руками по всему её телу, прикасаться к ней языком, целовать и входить в неё так, как принц должен был входить только в свою жену. Однако эта девушка не была его женой, никогда не будет, поэтому охранник Девина, никогда не оставлявший его наедине, вытолкнул её из библиотеки и позвал короля.
Как давно это было? Сколько дней он просидел в этой камере? Девин сбился со счёта. Знал только, что испытывал холод, был окутан тьмой и не слышал ничего, кроме звона в ушах. Он чувствовал себя одиноко, так как ему нельзя было познать прикосновение другого человека. Последнее чувство было ему знакомо, но вот потеря всех остальных ощущений... была ни с чем не сравнимой мукой, которую он клялся никогда больше не испытывать, чего бы это ни стоило.
Девин горько рассмеялся. "Даже в этом я провалился".
Заскрипели дверные петли, и от этого звука, услышанного им впервые за большой промежуток времени, Девину хотелось застонать, однако он сжал губы, потому что стоном только продлил бы своё наказание. Секунду спустя в его камеру проник луч света.
Девин заморгал, испытывая и боль, и радость. Наконец-то!
- Ну и что ты надумал? - спросил отец голосом, лишённым эмоций. Его голос всегда был таким. Однако Девин всё равно был рад этому звуку, который приглушал неистовый звон в ушах.
- Я сожалею. Безумно сожалею. - Он старался, чтобы его тон был невозмутимым, потому что принц обязан быть бесчувственным. - Мне не следовало на неё смотреть. Я знаю, что низок из-за того, как отреагировало моё тело, и убеждаю тебя, что подобного не повторится. Клянусь.
- В прошлый раз ты говорил то же самое.
- Но в прошлый раз я не испытывал... такого стыда. - Ложь. Стыд никогда не покидал его. Этим Девин заработал одобрительный кивок. Первый в его жизни. От него на душе стало теплее.
- Эту шлюшку выбросили на улицу, где ей и место, - резко произнёс его отец. - Ей повезло, что я не прикончил её.
- Да, отец. - Зная, что лучше помалкивать, Девин сильнее прижал колени к груди. Его наготу отец мог посчитать оскорбительной, хотя одежду с него сорвали силой, прежде чем затолкнуть в эту камеру.