– Боюсь, конечно. Но в моих силах сделать так, чтобы она даже не подумала об этом. И возраст тут совсем не причём. Её сверстники сейчас развращены, потребительское отношение к женщине считается нормой, в их поступках и словах нет ни заботы, ни уважения к девушке, что находится рядом. Вот такому она может сказать, что потратила с ним лучшие годы жизни, когда спустя несколько лет брака застукает его на молоденькой секретарше. Я же хочу посвятить свою жизнь одной женщине, и я осознаю груз ответственности за это решение.
– Прости меня за то, что я сказала, – она берёт мою ладонь и гладит дрожащими пальцами. – Это материнская забота.
– Я знаю, мам. Прошу, не отталкивай её, даже если ты считаешь, что она мне не подходит.
– Валерия – хорошая девочка, воспитанная, утончённая, ухоженная. Она мне понравилась. Но я так боюсь… Господи, какая же я дура, мой сын влюбился, а я ворчу, – материнские глаза наполняются слезами, которые я заботливо вытираю. – Я буду только рада, если у вас сложится.
– Спасибо, мама.
– Завтракать будешь или подождёшь девчонок? – она встаёт со стула и подходит к плите.
– Мам, а где у нас столик маленький?
– Завтрак в постель, – улыбаясь, догадывается мама.
– Думаешь не надо?
– А ты романтик. Возьми на веранде.
Из старого шкафа достаю деревянный столик, краска на нём немного облупилась от времени. Мама эту неприглядность закрывает красивой салфеткой.
– Твой папа частенько баловал меня завтраками в постель, он любил будить меня ароматом свежего кофе и омлета с овощами. Он делал его превосходно, до сих пор не могу научиться делать так же. Столько лет прошло, а я его вкус до сих пор помню.
– Не грусти, мам.
– Это приятные воспоминания, не волнуйся. Давай я помогу накрыть тебе столик. Наливай кофе, а я положу вафли.
Две кружки кофе: один черный, второй со сливками, тарелка с вафлями, розетки, наполненные сгущенным молоком и вареньем.
– Погоди, я сейчас, – мама убегает прочь из кухни, а через пять минут появляется, держа в руке белоснежную розу. Поставив цветок в высокий стаканчик для сока, она одобрительно кивает. – А ты смотришься с этой штукой в руках. Иди, буди свою принцессу.
Никогда не таскал в постель еду, ни для женщины, ни для самого себя. Для меня крошки в постели – это катастрофа. Почему-то сейчас я об этом даже не задумываюсь. Пусть хоть все вафли раскрошит по кровати, не замечу.
– Ого, какой мужчина, – удивлённо шепчет сестра, встречая меня на последней ступени лестницы. – Это мне? – взглядом показывает на поднос и улыбается.
– Ты же знаешь, что нет. Помоги, дверь открой.
– Счастливые… – с ноткой зависти говорит Алина, открывает дверь в мою комнату, а затем следом за мной прикрывает её.
Валерия спит в той же позе, в которой я её оставил. Аккуратно ставлю столик на пол, сам забираюсь на постель.
– Доброе утро, – шепчу я, целуя ушко.
Как же хочется её сейчас затискать.
Она пытается закрыться с головой одеялом, но я не позволяю ей ускользнуть от меня. Обхватив за талию, прижимаю к себе.
– Ты улыбалась во сне. Скажи, что тебе снилось?
– Не скажу, – не открывая глаз, отвечает Лера.
– Почему? – целую шею, спускаясь вниз.
– Это моё личное.
– Я понял. Сон эротический, – улыбаясь, продолжаю покрывать её тело поцелуями.
– Не скажу.
– Очень надеюсь, что в главной роли был я.
– Игорь! – смущенно возмущается она, пытаясь выбраться из моих объятий. – Сколько время? – будто опомнившись, спрашивает она.
– Почти полдень.
– Полдень? А как мне сейчас из твоей комнаты…
– Увы, к твоему сожалению и моему облегчению, о нашей тайной связи все знают.
– Что? – краснея, девочка испуганно озирается по сторонам.
– Расслабься. Материнское благословение я получил за нас обоих. Ты проспала.
– Боже, как мне показаться ей на глаза, – сокрушается Валерия.
– Желательно очень счастливой. Ты же счастлива? Не жалеешь о том, что произошло ночью?
– Нет.
– Нет, – сейчас я немного напрягаюсь. – Это ответ на какой вопрос?
– На второй. Не жалею и я счастлива.
Она сама обхватывает мою шею и целует в губы. Боже, как мне нравятся эти сочные губы.
Прерываю поцелуй, хоть и не хочется.
– Голодна?
– Очень.
– Тогда завтрак, – наклоняюсь, беру столик и поднимаю его на кровать.
– Ничего себе, – ошеломлённо произносит она.
Мне удалось её поразить.
Взяв в руку розу, она вдыхает её аромат, незаметно целует лепестки.
Я не один тут романтик, оказывается.
Макаю вафлю в варенье и подношу к её ротику, она, улыбаясь, откусывает кусочек.
Затем она делает так же, взяв другую вафлю. Я с удовольствием съедаю, осознавая, что готов даже яд принять из её рук.
***
Как я не оттягивала этот момент, но он настаёт. Нам пришлось выйти из спальни и спуститься на первый этаж. Ноги, словно ватные, медленно шагают по ступеням. Игорь крепко держит меня за руку. Безумно неловко и стыдно за то, что сама забралась в его постель, и это в доме его матери. Точнее стыдно за то, что его мама об этом узнала. Вот что его мама обо мне подумала? Наверняка, ничего хорошего.
– Ну, наконец-то, – облегчённо вздыхает Алина, увидев нас первыми. – А мы с мамой уже хотели идти тебя спасать.
