Он лежал ничком на продавленной кровати в одном из номеров дешевого мотеля, который его владелец, явно склонный к черному юмору, назвал «Отдых путешественников». Солнечный луч, пробиваясь сквозь запыленное окно, падал ему на лицо, но это его уже не беспокоило.
Если и существуют приятные способы перейти в мир иной, то умереть от того, что твой затылок превратили в кровавое месиво, отнюдь не из них.
Я закурил, когда док Мэрфи, закончив свою работу, выпрямился и посмотрел на меня; его лицо было бледнее обычного.
— Действовали тупым орудием, Уилер, — сказал он хрипло. — Здорово его отделали, как вы считаете?
Это был явно риторический вопрос. Я последовал за ним в ванную, наблюдая, как он с профессиональной тщательностью моет руки холодной водой.
— Достаточно было бы одного удара такой силы, чтобы убить его, — мрачно заметил он.
— Даже первого? — переспросил я.
— Совершенно верно, лейтенант, — кивнул он. — А его ударили раз десять, может, больше. — При взгляде на грязное серое полотенце, висевшее на крючке возле раковины, по его лицу пробежала гримаса отвращения. Не прикасаясь к нему, док вытащил из кармана носовой платок и вытер им руки.
— Это был маньяк, Уилер!
— Возможно, — рассеянно проговорил я. — Вы закончили, док?
— Да, теперь он ваш!
Настала моя очередь скривиться. В соседней комнате двое криминалистов из отдела расследования убийств уже закончили свою работу и готовились уезжать. С собой они взяли ржавый молоток, тщательно завернутый в чистую тряпку. Он был найден рядом с кроватью; на его обушке остались следы запекшейся крови с прилипшими волосами.
Солнечный луч по-прежнему освещал часть лица несчастного, и когда я осторожно перевернул тело на спину, меня поразило безмятежное выражение его лица. Широко раскрытые глаза смотрели на меня спокойно и даже несколько отстраненно.
Это был мужчина чуть старше сорока, с редеющими каштановыми волосами и острым вздернутым носом. Легковес, по боксерской квалификации — потянет футов на сто сорок. На нем был несвежий светло-коричневый костюм из немнущейся ткани, дешевая белая неглаженая рубашка и плохо завязанный галстук. На ногах — грязные, потертые коричневые замшевые туфли. Преуспевающим его никак не назовешь.
Я поочередно вывернул его карманы и обнаружил носовой платок, ключи от машины, пригоршню мелочи и бумажник. Содержимое бумажника я вытряхнул на прожженный сигаретами обеденный стол: сотня долларов пятерками и десятками, лицензия частного детектива, выданная в штате Нью-Йорк на имя Альберта X. Марвина, водительские права и пара счетов — один, трехдневной давности, из мотеля в Санта-Монике, второй — из этого мотеля.
Док Мэрфи кашлянул, заглянув мне через плечо.
— Частный сыщик, да? — удивился он. — Далековато забрался.
— Готов обменять свое расследование на ваше вскрытие, если хотите, — холодно проговорил я.
— Естественное любопытство, лейтенант, — не смутился Мэрфи. — Думаю, он умер примерно восемь — десять часов назад.
Я взглянул на часы: «Значит, между полуночью и двумя часами утра».
Внезапно дверь распахнулась, и ввалился сержант Полник.
— Я приехал на машине «Скорой помощи», лейтенант, — не переводя дыхания, сказал он. — Шериф… — Тут его взгляд упал на убитого, и он инстинктивно закрыл глаза. — Черт!
— Так что насчет шерифа? — терпеливо напомнил я.
— Он сказал, чтобы вы срочно ехали к нему, — объяснил Полник. — Он был похож на сумасшедшего! Как будто предстоят выборы, а вас выбирают вместо него!
— Я бы не отказался, — задумчиво произнес я. — Сиди себе весь день в офисе, развлекайся с секретаршей…
— Никогда не думал, что с мисс Джексон можно развлечься. — Полник казался удивленным.
— Разумеется, — успокоил я его, — но разве нельзя помечтать?
В комнату вошли санитары в аккуратных белых костюмах и сразу заполнили всю комнату.
— Я же здесь всего полчаса, — сказал я. — О чем он там думает?
— Не знаю, лейтенант, — Полник беспомощно пожал плечами, — но он велел передать, чтобы вы возвращались как можно скорее. Специально прислал меня за этим.
— Не прихватите ли меня с собой? — вмешался Мэрфи. — Давно хотел прокатиться на вашем болиде. Может, мне удастся получить подтверждение своей теории о парнях, гоняющих в этих машинах из труб — багги.
— У меня не багги, а просто спортивная машина, — уточнил я. — А что это за теория?
— Они все страдают комплексом вины, и это неизбежно приводит к мазохизму. — Его глаза светились энтузиазмом. — Иначе что может заставить трястись на жестком темном сиденье?
Полник уставился на разложенное на столе содержимое бумажника Альберта X. Марвина и прохрипел:
— Так, значит, он был частным сыщиком, да, лейтенант?
— Док уже установил это, — проворчал я в ответ.
— Может, он кому-то мешал? Слишком много знал, и они убрали его, — вслух теоретизировал Полник. — Что мне делать, лейтенант?
