Иногда даже настоящая леди вынуждена лично заниматься устройством своего счастья… даже если это может стоить ей репутации!Амелия Кинстер, давно влюбленная в легкомысленного повесу Люсьена Эшфорда и мечтающая стать его женой, решается на легкий шантаж… и небезуспешно. Однако обаятельный «жених поневоле» вовсе не намерен покорно следовать за ней к брачному алтарю. Он тоже выдвигает невесте одно условие — на первый взгляд чудовищное, неприемлемое и совершенно непристойное!..
Он был пьян. Так пьян — пьянее не бывает. Нельзя сказать, что напиваться вошло у него в привычку, но вчера вечером, или, точнее говоря, сегодня поутру, произошло одно из тех событий, какие случаются только раз в жизни. После восьми долгих лет он получил свободу.
Люсьен Майкл Эшфорд, шестой виконт Калвертон, брел по Маунт-стрит, небрежно помахивая тростью из черного дерева, и губы его изгибались в улыбке неомраченной радости.
Ему было двадцать девять лет, хотя сегодняшний день можно было бы считать первым днем его взрослой жизни, и это был первый день, когда он смог назвать эту жизнь собственной жизнью. И больше того — в отличие от вчерашнего дня он был богат. Баснословно, фантастически — и законно! — богат. Теперь он даже не знал, чего бы ему пожелать. Если бы он не боялся, споткнувшись, рухнуть ничком на тротуар, он пустился бы в пляс прямо здесь, на пустынной улице.
В небе сияла луна; освещая мостовую, она отбрасывала резкие тени от домов. Вокруг простирался спящий Лондон, но в столице даже в такой час не бывает полной тишины: издали доносились искаженные каменными фасадами звуки — позвякивание сбруи, глухой стук копыт и далекий неясный крик. Даже здесь, в самом фешенебельном квартале, в тенях порой таилась опасность, но ему нечего было бояться. Его сознание еще не полностью затуманилось, и, несмотря на опьянение, он старался шагать уверенно. Любой грабитель, выискивающий добычу, увидел бы высокого, изящного, атлетически сложенного господина, крутящего в руках трость, в которой мог быть — и так оно и было в действительности — спрятан клинок, и занялся бы поисками более подходящей жертвы.
Он оставил свой клуб и общество самых близких друзей около часа назад, решив отправиться домой пешком, чтобы проветрить голову после неумеренного потребления самого лучшего французского коньяка. Событие было отпраздновано не в полной мере по той простой причине, что никто из его друзей — и вообще никто, кроме его матери и хитроумного старого банкира Роберта Чайлда, — ничего не знал о его отчаянном положении, в которое его самого и всю семью вогнал его родитель, прежде чем умер восемь лет назад. Из этого кошмара он выбирался в течение целых восьми лет и вот вчера наконец-то выбрался!
Впрочем, его друзья вовсе не представляли себе, что именно он празднует, однако это не помешало им с радостью присоединиться к нему. Они провели долгую ночь, заполненную вином, песнями и простыми удовольствиями, которые дает мужская дружба.
Жаль, что его старинного друга и кузена Мартина Фалбриджа, ныне графа Декстера, не было в Лондоне. Скорее всего Мартин приятно проводит время дома, на севере, упиваясь радостями, которые подарил ему брак, — неделю назад он женился на Аманде Кинстер.
Люк с усмешкой покачал головой, демонстрируя свое превосходство над кузеном, столь малодушно капитулировавшим перед любовью. Добравшись до своего дома, он подошел к широким ступеням, ведущим к парадной двери, — голова у него вдруг закружилась, но это тут же прошло. Он осторожно поднялся по лестнице, остановился перед дверью и порылся в кармане в поисках ключей.
Ключи дважды ускользали из его пальцев, прежде чем ему удалось ухватить их и выудить на свет божий. Зажав в руке кольцо, он перебирал их, стараясь определить, какой же из них ему сейчас нужен. Наконец он нашел ключ, который искал. Крепко ухватив его, он прищурился, нацелился в замочную скважину и… только после третьей попытки попал куда надо; повернув ключ, он услышал, как клацнул механизм замка.
Вернув ключи в карман, он ухватился за ручку и широко распахнул дверь. Занес ногу, переступил порог, и…
Какая-то темная фигура выскочила из черного провала лестницы, ведущей в подвал, — он не ожидал ничего подобного и успел заметить лишь быстрое движение, прежде чем незваный гость, проскользнув мимо него, нанес ему удар в живот. Люк пошатнулся и прислонился к стене.
Это короткое прикосновение, хотя и смягченное одеждой, вызвало в нем бурю чувств, он тут же понял, что за гость поджидал его. Амелия Кинстер. Сестра-близнец молодой жены его кузена, давнишний друг его семьи, которую он знал, когда она еще лежала в колыбели. Он знал также, что она не замужем и обладает несгибаемой волей. Амелия, одетая в плащ с капюшоном, резко затормозила и повернулась к Люку лицом.
Единственное, что не давало ему упасть, была стена, к которой он прислонился. Он стоял, ошеломленный, потрясенный, и ждал, пока утихнет боль от ее удара.
Она раздраженно фыркнула, метнулась к входной двери и захлопнула ее за ним. Лунный свет померк. Люк заморгал, привыкая к темноте. Повернувшись спиной к двери, Амелия смотрела на него, смотрела с негодованием — он это почувствовал.
— Что с вами такое? — прошипела она.
— Со мной?! — Он с трудом оторвался от стены и теперь стоял перед ней, слегка покачиваясь. — Интересно, а что это вы здесь делаете?