– Они спрашивали, можно ли переслать эту шкатулку вам. У них она никак не может оставаться.
– Да, конечно. Скажите, чтобы послали ее на Чейни-уок. Я ее сохраню для… Боже! – Волна горя сдавила ей горло. Из глаз брызнули слезы. – Извините, Патрисия.
– Ничего страшного, леди Селия. Это вполне понятно. Может, принести вам чаю?
– Нет. Сегодня я уже выпила слишком много чаю. Пожалуйста, закажите разговор с Нью-Йорком. У вас есть номер мистера Джеймса Эллиотта. Как только соединят, сразу позовите меня из зала заседаний.
– Хорошо, леди Селия.
Джейми был вежлив, но помочь ей ничем не мог.
– Леди Арден, содержание завещания пока не известно даже опекунам. И еще не будет известно в течение определенного времени. Как вы знаете, завещание должно пройти официальное утверждение.
– Да, я осведомлена о процедуре. Но вы хотя бы можете заверить нас, что завещание существует?
Джейми помолчал, потом сказал:
– Этого, леди Арден, я вам тоже не могу сказать. Как только мы получим официальное уведомление, я вам сразу же сообщу.
– Мистер Эллиотт, – вздохнула Селия, – уверена, вы поняли мой намек. Я имею в виду действующее завещание, составленное после замужества Барти.
– Да, леди Арден, я понял ваш намек. Но в данный момент я никак не могу ответить на ваш вопрос. Поверьте, я очень сожалею.
– Надеюсь, вы понимаете и то, что содержание ее завещания может очень много значить для нас.
– Очень хорошо понимаю. Уверяю вас, что и для всех остальных тоже.
– В таком случае сообщите нам результаты, и желательно как можно скорее. Возможно, кому-то из нас будет необходимо присутствовать при оглашении завещания.
– Конечно. Это вполне возможно. В любом случае все бенефициары будут оповещены и приглашены к юристам. Но если от вас никто не сможет приехать, даю вам честное слово, я познакомлю вас со всем, что имеет отношение к «Литтонс – Лондон».
– К нам очень многое имеет отношение, – сказала Селия. – Барти принадлежала к нашей семье и была главным акционером в «Литтонс – Лондон».
– Разумеется. Если появятся новости, я обязательно вам сообщу.
– Спасибо. Не знаю, часто ли вы виделись с Барти… Возможно, часто. Думаю, вы, как и мы, до сих пор не оправились от шока.
– Леди Арден, мы тоже. Это была… ужасная потеря. Смею вас уверить: Дженна здесь находится в очень хороших руках. Мы будем всячески заботиться о ней.
– Это я знаю. Должна сказать, я заметила, что у них с мистером Паттерсоном глубокая взаимная симпатия.
– Да. Конечно. Но если возникнет необходимость, знайте: в Нью-Йорке есть те… – Его голос слегка дрогнул. Чувствовалось, гибель Барти сильно ударила по нему. – Те, кто любит ее и позаботится о ней.
– Благодарю вас, мистер Эллиотт. Я рада это слышать.
Джей и Джайлз оба понимали, что в ближайшем будущем им совершенно незачем ехать в Нью-Йорк на встречу с юристами и даже с советом попечителей.
– Это было бы напрасной тратой времени, – сказал Джей. – Но с каким облегчением я вздохну, когда узнаю, что все в порядке. Только представь, что мы могли бы оказаться на побегушках у этого идиота.
Джея самого удивляла его возросшая неприязнь к Чарли.
– Да, он искренне оплакивает гибель Барти. И у него прекрасные отношения с Дженной, – говорил он Тори. – И тем не менее он стоит у меня поперек горла. Этот Чарли явно мнит себя деловым гением.
– А мне он все равно понравился, – убежденно ответила Тори. – Очень привлекательный мужчина. Ничего удивительного, что Барти вышла за него. Он великолепно ладит с детьми. Вряд ли в этом человеке много зла.
– И вряд ли много добра, – мрачно ответил Джей.
Еще четыре дня «Литтонс – Лондон» мучила зловещая перспектива оказаться под контролем Чарли Паттерсона.
– Если это случится, – говорил Джею Джайлз, – он будет торчать здесь постоянно. Начнет нам указывать, что издавать, что покупать. Будет во все вмешиваться. Нет ничего отвратительнее дурака с инициативой.
Селия даже пригрозила уйти, если подобное случится. Услышав об этом, Венеция холодно посмотрела на нее:
– Мама, а тебе-то что? Ты ведь и так собиралась в обозримом будущем снова отойти от дел.
– Не понимаю, что́ тебе внушило эту мысль.
– Хорошо, не прямо сейчас, а, скажем, лет в восемьдесят.
– Я никогда не думала, будто возраст имеет значение.
– Мама, ты сейчас споришь ради спора. Ты ведь прекрасно поняла мои слова. Кому-то из нас предстоит работать здесь гораздо дольше, чем тебе. Таким, как Кейр и Элспет, – целую жизнь. Просто немыслимо, чтобы Барти могла совершить подобную глупость. Никак не могла.
– Я уверена, что она и не совершила, – сказала Селия. – Она думала о будущем Дженны.
Селии очень хотелось, чтобы эти слова оказались правдой.
Неопределенность, царившая в «Литтонс – Лондон», сопровождалась чувством вины. Получалось, их сейчас больше всего заботило собственное будущее и будущее издательства. В воздухе витала невысказанная надежда: а вдруг завещание Барти вернет им «Литтонс»? Возможно, она предусмотрела, что в случае ее смерти издательство вновь должно перейти в руки законных владельцев.
Им всем очень плохо спалось в эти дни.
Чарли Паттерсону – тоже.
