Соединяйтеся над чашей.Целуйте дивные края.Здесь капли крови, крови вашей.Но кровь — Моя, вся кровь — Моя.Все по очереди пьют из чаши, из рук Отрока.Хор (поет)
Соединились мы над чашей.Лобзаем дивные края.Здесь вместе капли крови нашей.Но кровь Твоя есть кровь моя.Отрок
Из чаши, освященной ныне,Вам в жертву кровь Мою даю.Познайте путь к Моей святыне,С любовью пейте кровь Мою.Открыв пути к Моей святыне,Над чашей вас соединя,Один закон даю вам ныне:Идти ко Мне, любить Меня.Когда в лазоревом сапфиреВозник шестиконечный крест,Благословив святыню в мире,Соединил Я все окрест.Моей грозой в чертог ЗмеиныйОгонь сапфировый проник, —Вознес Я в правде триединойНад миром отраженный лик.Внимайте пламенного ЗмеяНесчетно повторенный стон, —Над ним вознесся, пламенея,Мой диамантовый закон.И в мир идите, расторгаяЗмеиный ненавистный плен.Соединенья весть благаяДа сокрушит преграды стен.Очарование рубинаНад славой Моего челаНапомнит вам, что та же глинаИ плоть и кровь произвела.Ваш путь святым обетованьемМой очарует изумрудИ озарит благим сияньемНа ваших нивах дружный труд.Лучи сапфира и рубинаИ эта жертвенная кровьОткрыли вам, что все единоИ что во всем — Моя любовь.Игрой державной мир колебля,Я укрощаю злобу змей.Как трепет зыблемого стебля,И жизнь и смерть в руке Моей.Здесь, с вами, и в ином пределе,Во всех просторах бытия,И в каждом духе, в каждом теле, —Всё — Я. И всё — лишь только Я.Теперь, в рассветном утомленьи,Идите к бедным злобам дня,Храня завет: в соединеньиИдти ко Мне, любить Меня.Братья и сестры целуют друг друга и расходятся, храня безмолвие. Заботливые жены и девы убирают освященные предметы и литургийные одежды.
5 февраля 1906
<p>Любви</p>Драма в двух действияхДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Реатов, 44 года.
Александра, 20 лет.
Дунаев, 26 лет.
<p>Действие первое</p>Комната в доме Реатовых. Александра в трауре, с фотографическим портретом в руках. Входит Реатов.
Реатов. Моя дочь в приятном обществе.
Александра(вздрогнула, уронила портрет). Ах, папа! Ты меня испугал, — я задумалась.
Реатов. И жених на полу, — славно! Дай мне еще на тебя поглядеть. Ты похорошела.
Александра. Ах, папа!..
Реатов. А глаза красные, это нехорошо. Ты все плачешь. Давай-ка лучше подымем жениха и поставим его на стол.
Александра. Отец, такое горе, такое горе!
Реатов. Ну, полно, деточка, не плачь. Мама счастливее нас: у нее нет желаний, неисполнимых, безумных… Но как же ты похорошела! Как давно мы не виделись с тобой! Шесть лет. Ты девочкой была, таким нескладным подростком, а теперь — смотрите, жених какой-то уже нашелся.
Александра. Какой-то! Он — милый и добрый.
Реатов. Милые письма ты ко мне присылала раньше, до него.
Александра. Я думала, тебе неинтересно и некогда читать мою болтовню.
Реатов. Нет, Санечка. Присядем здесь, вот в этом уголке, и будем говорить много и долго. Расскажи мне о себе. Все по-прежнему, не правда ли? Трепетные огоньки перед иконами, и мольбы кому-то о чем-то, и странные жесты, — и эти долгие молитвы на коленях.
