Затем, распростёршись, он начинает рассказывать о своём собственном переживании: «Благодаря Милости твоего благословенного взгляда, болезнь, вызванная злом рождения, прекратилась и я мгновенно достиг блаженного состояния Тождественности. Осознанием тождества Брахмана и Атмана моё чувство двойственности разрушено и я свободен от внешней активности. Я не могу различать между наличным и отсутствующим[142]. Подобно айсбергу в океане, я постепенно поглощался океаном Блаженства Брахмана, до тех пор пока я сам не стал океаном, чью природу и протяженность мой интеллект оказался не в состоянии постичь. Как можно помыслить обширность этого океана Блаженства Брахмана, полного Божественной Сущности, как описать это в словах? Мир, что ощущался мгновение назад, полностью исчез. Куда он ушёл, кем он был устранён, во что он был растворён? Что это за чудо! В этом обширном океане Блаженства Брахмана, исполненном Божественным Переживанием, что существует для принятия или отвержения, видения, слышания и познания отдельно от его собственного Я? Только Я есть Само Блаженство. Я — непривязан; Я не имею ни грубого, ни тонкого тел. Я — неразрушим. Я — совершенное спокойствие; Я — ни делатель, ни наслаждающийся; Я не подвержен изменениям. Действия — не мои. Я не есть видящий, слушатель, говорящий, делатель или наслаждающийся. Я — ни то, что переживается, ни то, что не переживается, но тот, кто освещает и то и другое. Я — Пустота, вне и внутри. Я — выше всех сравнений. Я — Дух прежде всех времён. Я — безначален. Во мне не сотворены “я” или “ты”, или “это”, или “то”. Я — сразу вне и внутри всех элементов как сознающий эфир в них, а также как их основание. Я — Брахма, Я — Вишну, Я — Рудра, Я — Иша, Я — Садашива. Я — превосхожу Ишвару[143]. Я — всё охватывающий Свидетель, неделимый, однородный Брахман, бесконечный, вечный, само Бытие, непревзойдённое, окончательное совершенство, существование, вечное, чистое, просветлённое, освобождённое и высочайшее Блаженство. То, что прежде было пережито как отдельные вещи и как переживающий-переживание-переживаемое, Я сейчас всё нахожу в себе. Даже хотя волны мира и поднимаются, благодаря майе, как ветер, возникая и утихая, они поднимаются и утихают во мне — кто является безграничным океаном Блаженства.
Глупцы те, кто, ошибаясь, приписывает тело и другие идеи мне — бесформенному и неизменному. Это напоминает деление неограниченного, бесформенного времени на такие части, как год, полугодие и сезон. Как землю не увлажнить водой миража, так и разрушение никоим образом не затрагивает меня, ибо Я ни к чему не привязан, подобно эфиру, отделён от всего, что Я освещаю, подобно солнцу, недвижим, как гора, безграничен, как океан. Так же как эфир не затрагиваем тучами, так Я — телом; как тогда могут быть моей природой бодрствование, сон и глубокий сон — как у тела? Это только телесные ограничения (на Бытие) приходят и уходят, действуют и пожинают плоды действий, рождаются, существуют и растворяются. Как могу Я совершать карму, избирать деятельность или уход, пожинать плоды достоинств или недостатков, Я, кто подобен Горе (Кула), упоминаемой в пуранах, кто всегда недвижим, неделим, полон и совершенен, словно эфир, кто один являет совершенное Целое без чувств, сознания, формы или изменения? Если человеческой тени холодно или жарко, или она имеет хорошие либо плохие качества — это совсем не влияет на человека; также и Я превосхожу добродетели и пороки. Писания тоже провозглашают это. Так же как природа дома не затрагивает свет внутри него, так и объективные характеристики не могут задеть меня — их свидетеля, отдельного от них, неизменного и незатрагиваемого. Так же как солнце свидетельствует обо всех активностях, так и Я — свидетель всего этого объективного мира. Как огонь пропитывает железо, так и Я проницаю и освещаю этот мир; в то же время Я есть основание, на котором мир существует, подобно воображаемой змее в куске верёвки. Будучи самосветящимся Я, Я ничего не совершаю и не вызываю действия; Я — не тот, кто ест пищу, и не тот, кто вызывает процесс еды; Я — не видящий и не тот, кто вызывает видение чего-либо.
