Гуру: Хотя Брахман есть сознание, общий (неотчётливый) аспект этого всепроникающего сознания, который имеет лучезарную природу, не враждебен неведению, но, наоборот, способствует ему. В глубоком сне неведение сосуществует с Сознанием Атмана. Общая возможность появления огня из дерева не враждебна темноте, но полезна ей. Но действительный огонь (проявленный), возникший за счет трения, враждебен темноте; точно так же ясное сознание, выработанное в уме как Брахман, враждебно незнанию. Хотя Брахман не имеет атрибутов (и поэтому не может быть познан), ЕГО общее существование познаваемо даже в состоянии незнания в форме “Я есмь”, в то время как ЕГО частные аспекты, подобные Сознанию, Блаженству и прочему, при этом не познаются, но они постигаются в состоянии Знания. Появление кажущихся предметов является результатом незнания; такова природа и уз наложения на лишенного атрибутов Брахмана, который известен как Бытие и неизвестен как Сознание и Блаженство.
Ученик: Хотя мир нереален, он является причиной страданий, подобных рождению и смерти. Нереальный ночной кошмар не возникает, если выполнена джапа (перед сном). Аналогично этому, что должно быть сделано, чтобы предотвратить появление мира?
Гуру: То, что появляется вследствие незнания чего-либо, прекратится лишь после познания того, что неизвестно. Змея и серебро, появившиеся вследствие незнания верёвки и перламутровой раковины, исчезнут лишь после узнавания последних. Точно так же мир, который появляется из-за незнания твоего Я, исчезнет только через познание Атмана. Брахман бесконечен, однороден, не привязан ни к чему, не рождён и тому подобное, невидим и не имеет имени и формы. Незнание воображается в НЁМ и в ЕГО проявлениях, а именно — индивидууме, Господе и мире, и является нереальным во всех трёх периодах времени. Всё, что видится, — игра интеллекта, который есть результат этого незнания. Брахман, оставаясь неподвижным, освещает интеллект. Этот интеллект проецирует свои иллюзорные фантазии в состояниях бодрствования и сна и сливается с незнанием в состоянии глубокого сна. “Так же как вода миража не увлажнит песков пустыни, так и эта нереальная вещь (мир) не принесет ни малейшего вреда мне, кто есть его основа”. Таково убеждение реального Знания. Это есть состояние Освобождения. Я уже говорил это. Темнота не исчезнет с помощью какого-либо иного средства, кроме света; её не рассеять ритуалами, медитацией [упасана][148] и т. п. Темнота незнания исчезает совместно со своими последствиями у того, в чьём сердце возгорается свет Знания. Он всегда остаётся непривязанным и однородным Я, имеющим форму Брахмана. Ничто не обретало существования в прошлом. Ничто не существует сейчас. Ничего не будет в будущем. Поскольку известные объекты не существуют (реально), то и термины “свидетель” или “видящий” не применимы. Если нет оков, то нет и освобождения. Если нет незнания, то нет и познания. Тот, кто познал это и отбросил чувство долга, является Мудрецом [джняни]. Входят ли его чувства в контакт с соответствующими объектами или нет — он не привязан и свободен от желаний. Поэтому даже хотя он может казаться действующим, он ничего не совершает.
Ученик: Как может индивидуум, являющийся видоизменением “Я—Я”, кто многочислен, конечен и является субъектом привязанности и других форм страданий, быть тождественным с Брахманом, который единственен, всепроникающ, свободен от привязанностей и других форм страдания? Если индивидуум и Брахман — одно и то же, кто тот, кто действует? И кто дарует плоды действия?
Гуру: Хотя Брахман не может быть тождествен индивидууму [джива], который ограничен внутренним органом [антахкарана] и есть внешнее значение “Я”, тождество может быть со свидетелем [сакшин], который есть подразумеваемое значение слова “Я”. Действие совершает отражённая часть [абхасья бхага] дживы. Отражённая часть в Ишваре (Бог), который есть внешнее значение слова Тат [Брахман], дарует плоды действий. Здесь нет различия в Сознании, которое есть подразумеваемое значение этих слов (Я и Тат). И эти два аспекта (джива и Ишвара) реально не существуют.
Ученик: Кто — джива? Кто — сакшин (свидетель)? Разве отличие свидетеля от дживы не абсолютная невозможность, подобно “сыну бесплодной женщины”?
