— Сдается мне, я знаю эту игру их, — сказал мистер Хенчи. — На сегодня, если ты хочешь стать лорд-мэром, надо, чтоб ты был должен денежки отцам города. Тогда они тебя сделают лорд-мэром. Истинный Бог! Я вот подумываю, не сделаться ли мне самому отцом города. Что вы на это скажете? Подойду?
О’Коннор рассмеялся.
— Ну, если главное — это быть в долгах…
— Буду выезжать из Дворца в мантии из говностая, — продолжал мистер Хенчи, — а Джек будет сзади на запятках в пудреном парике — а? как?
— Меня тогда возьмите личным секретарем, Джон.
— Непременно. А отца Кеона назначу личным духовником. Устроим семейный праздник.
— Ей-ей, мистер Хенчи, — сказал старик, — вы б лучше подошли, чем из них некоторые. Я вот намедни говорю со старым Киганом, с привратником. «А как тебе новый хозяин, Пэт?», это я ему. «У вас никак помене стало приемов», я ему. «Приемов!», это он мне. «Да ему на обед хватит запаху от кухонной тряпки». И дале что он сказал, это как Бог свят, я не мог поверить.
— А что? — спросили О’Коннор и мистер Хенчи.
— Он грит: «Вот как тебе это будет, ежели лорд-мэр Дублина для своего стола посылает в лавку за фунтом баранины? Как тебе этакая широкая жизнь?», это он мне. «Диво! Ну, диво!», я ему. «Фунт баранины», он мне, «привозют в ризиденцию мэру». «Диво!», я ему, «что ж это теперича за люди стали»?
При этих словах раздался стук в дверь, и в комнату просунулась голова подростка.
— Чего еще? — спросил у него старик.
— Из «Черного орла», — отвечал подросток, протискиваясь в дверь боком и ставя на пол корзину, в которой позвякивали бутылки.
Старик с помощью подростка переместил бутылки из корзины на стол и пересчитал всю партию. По окончании операции подросток надел корзину на руку и спросил:
— А бутылки есть?
— Какие бутылки? — спросил старик.
— Ты нам не позволишь их сперва выпить? — спросил мистер Хенчи.
— Мне велели, чтоб я спросил про бутылки.
— Приходи завтра, — сказал старик.
— Слушай, парень, — сказал мистер Хенчи, — сбегай-ка к О’Фарреллу и скажи, чтобы он дал нам штопор, для мистера Хенчи, скажи. Нам на пару минут всего. А корзинку оставь пока.
Подросток удалился, а мистер Хенчи начал бодро потирать руки, приговаривая:
— Ха, не так уж он, выходит, и плох. Сдержал свое слово, как-никак.
— Нет стаканов, — молвил старик.
— Не бери в голову, Джек, — сказал мистер Хенчи. — Многим неплохим людям уже случалось пить из бутылки.
— Как бы ни было, это лучше, чем ничего, — сказал О’Коннор.
— Он, правда, неплохой малый, — сказал мистер Хенчи, — только этот Феннинг его в кулаке держит. Сам-то он, понимаешь, хочет как лучше, на свой проходимский лад.
Подросток принес штопор. Старик взял его, откупорил три бутылки и отдал обратно, а мистер Хенчи предложил посыльному:
— А ты выпить не хочешь, парень?
— Если угостите, сэр, — отвечал он.
Старик с недовольной миной открыл еще одну бутылку и передал подростку.
— Тебе лет сколько? — спросил он.
— Семнадцать, — ответил тот.
Старик не сказал больше ничего, и подросток, взявши бутылку со словами, обращенными к мистеру Хенчи: «Мое вам почтение, сэр», — выпил ее до дна, поставил на стол обратно и утер рот рукавом. Потом он забрал штопор и вышел в дверь боком, бормоча некие прощальные приветствия.
— Вот так вот оно и начинается, — произнес старик.
— Коготок увяз, — дополнил мистер Хенчи.
Старик раздал три откупоренные бутылки, и трое одновременно выпили, Хлебнув, каждый поставил свой сосуд на полку камина в пределах досягания и сделал долгий удовлетворенный выдох.
— Что ж, я сегодня изрядно потрудился, — сказал мистер Хенчи после пары.
— В самом деле, Джон?
— Точно. Я ему обеспечил два или три верняка на Доусон-стрит, то есть мы с Крофтоном. Между нами говоря, Крофтон, он так-то приличный малый, конечно, но только голоса собирать — в этом ему грош цена. Молчит как рыба, стоит и глазеет на людей, а я отдуваюсь.
Тут в комнату вошли двое. Один из них был очень толст, и его костюм синей саржи грозил свалиться с его покатой фигуры. У него было широкое лицо, по выражению сильно напоминавшее теленка, синие неподвижные глаза и седеющие усы. Другой был куда моложе и тоньше, и лицо его было худым и гладко выбритым. На нем был очень высокий двойной воротничок и шляпа-котелок с широкими полями.
— Привет, Крофтон! — сказал мистер Хенчи, обращаясь к толстяку. — Про волка речь…
— Так, а откуда тут выпивка? — спросил молодой. — Никак коровка отелилась?
— У Лайонса глаз, конечно, тут же на выпивку! — сказал О’Коннор со смехом.
— Это вы так собираете голоса, — сказал Лайонс, — пока мы с Крофтоном таскаемся по дождю, по холоду да обрабатываем народ?
— Да разрази ваши души, — парировал мистер Хенчи, — я в пять минут больше обработаю народа, чем вы с Крофтоном за неделю.
— Открой-ка пару бутылок, Джек, — сказал О’Коннор.
— Как же открыть-то? — отвечал тот. — Штопора у нас нет.
— Ха, погодите-ка! — сказал мистер Хенчи, живо поднявшись с места. — Показать вам небольшой фокус?
Он взял со стола две бутылки и, подойдя к огню, поставил их на каминную решетку.
