Два джентльмена, что были в уборной в тот момент, пытались поднять его на ноги — но бесполезно. Он лежал скрючившись внизу лестницы, по которой скатился. Перевернуть его им удалось. Его шляпа откатилась на несколько шагов, одежда была перепачкана грязью и жижей с пола, на котором он лежал ничком. Глаза были закрыты, и при дыхании он издавал хрюкающий звук. Изо рта сочилась тонкая струйка крови.
Те два джентльмена вместе с одним из служителей перенесли его по лестнице наверх и положили на пол в баре. Тут же его обступили кольцом. Управляющий бара спросил у всех, кто это и с кем он пришел. Никто не знал его, но один из служителей сказал, что этот джентльмен заказывал у него малую рюмку рому.
— Он был один? — спросил управляющий.
— Нет, сэр. С ним были еще двое.
— А где они?
Никто не знал этого. Чей-то голос сказал:
— Воздуха-то дайте ему. Он же в обмороке.
Кольцо зрителей раздалось шире и снова упруго сжалось. На плитках пола возле головы лежащего образовалась темная медаль крови. Встревоженный серою бледностью его лица, управляющий послал за полицией.
Ему расстегнули ворот и развязали галстук. На мгновение он открыл глаза, вздохнул и снова закрыл. Один из тех, кто перетащил его снизу, держал в руках перепачканный цилиндр. Управляющий спрашивал уже несколько раз, не знает ли кто-нибудь, кто этот человек или же где его дружки. Дверь бара отворилась, и вошел гигантский констебль. Толпа, шедшая следом за ним по переулку, сгрудилась у дверей, передние старались заглянуть в стекла.
Управляющий тут же начал рассказывать. Констебль, еще молодой, с грубыми неподвижными чертами лица, выслушивал. При этом он медленно водил головой из стороны в сторону, взглядывая то на управляющего, то на лежащую фигуру и словно опасаясь стать жертвой какого-то подвоха. Потом он стянул перчатку, извлек из-за пояса небольшой блокнот и, послюнив свинцовый кончик карандаша, приготовился писать протокол. С недоверчивыми провинциальными интонациями он спросил:
— Кто этот человек? Его имя, адрес?
Из кольца зрителей, раздвинув их, вышел молодой человек в костюме велосипедиста. Проворным движением он стал на колени рядом с пострадавшим и сказал, чтобы принесли воды. Констебль тоже опустился на колени помочь ему. Молодой человек отер рот пострадавшего от крови и сказал, что нужен бренди. Констебль несколько раз повелительно повторил приказ, и служитель наконец рысцой доставил стакан. Бренди с трудом влили неизвестному в горло.
Через несколько секунд он открыл глаза и посмотрел вокруг. Увидев обступившие лица, он словно понял что-то и попытался встать на ноги.
— Вам уже лучше? — спросил молодой человек в костюме велосипедиста.
– ‘Вунда, пвойдет, — произнес пострадавший, силясь подняться. Ему помогли встать. Управляющий заговорил про больницу, и некоторые стали давать советы. На голову неизвестному водрузили помятый цилиндр. Констебль спросил:
— Где вы проживаете?
Вместо ответа неизвестный начал подкручивать кончики усов. Он не придавал важности происшедшему. Просто ерунда, сказал он, мелкое происшествие. Он говорил очень неразборчиво.
— Где вы проживаете? — повторил констебль.
Неизвестный сказал, пусть ему найдут кеб. Данный пункт начал обсуждаться, и в это время из дальнего угла бара появился высокий светлолицый мужчина с подвижными манерами, в длинном желтом пальто. Увидев сцену перед собой, он воскликнул:
— Эй, Том, дружище! Что это тут стряслось?
– ‘Вунда, пвойдет, — отвечал неизвестный.
Пришедший обозрел его плачевное состояние и обернулся к полицейскому со словами:
— Не беспокойтесь, констебль. Я его доставлю домой.
Полицейский, коснувшись рукой фуражки, отвечал:
— Порядок, мистер Пауэр!
— Давай, Том, двигаем, — сказал мистер Пауэр, беря друга под руку. — Кости все целы. Как ты? Можешь идти?
Молодой человек в костюме велосипедиста взял пострадавшего под другую руку, и толпа расступилась.
— Как это тебя угораздило? — спросил мистер Пауэр.
— Джентльмен упал с лестницы, — сказал молодой человек.
— Я ‘аф дов’ник, сэв, — сказал пострадавший.
— Нет-нет, нисколько.
– ‘ыпьем по мавой… а?
— В другой раз, в другой раз.
Втроем они покинули бар, и толпа расточилась по переулку. Управляющий подвел полицейского к лестнице для осмотра места происшествия. Они согласно нашли, что джентльмен, по всей видимости, оступился. Посетители вернулись к стойке, а служитель принялся смывать с пола пятна крови.
Когда они оказались на Грэфтон-стрит, мистер Пауэр свистнул, подзывая кеб. Пострадавший снова сказал, стараясь произносить яснее:
— Я ‘аф дов’ник, сэв. Н’деюсь, ефо увидимся, ‘оя фамивия Кевнан.
Шок и наступающая боль уже отчасти отрезвили его.
— Ну что вы, не о чем говорить, — сказал молодой человек. Они обменялись рукопожатием. Мистера Кернана усадили в пролетку, и, пока мистер Пауэр объяснял адрес кучеру, он усердно благодарил молодого человека, сожалея, что не выходит выпить по рюмочке.
— В другой раз, — повторил молодой человек.
