Ты, Муза, недоверчива к любви,хотя сама и связана союзомсо Временем (попробуй разорви!).А Время, недоверчивое к Музам,щедрей последних, на беду мою(тут щедрость не уступит аппетитам).И если я любимую пою,то не твоим я пользуюсь кредитом.Не путай одинаковые днии рифмы. Потерпи, повремени!А Время уж не спутает границ!Но, может быть, хоть рифмы воскрешая,вернет меня любимой, арку птицнад ней то возводя, то разрушая.декабрь 1964<p>* * *</p>Заснешь с прикушенной губойсредь мелких жуликов и пьяниц.Заплачет горько над тобойОвидий, первый тунеядец.Ему все снился виноградвдали Италии родимой.А ты что видишь? Ленинградв зиме его неотразимой.Когда по набережной снегметет, врываясь на Литейный,спиною к ветру человеквстает у лавки бакалейной.Тогда приходит новый стих,ему нет равного по силе.И нет защитников таких,чтоб эту точность защитили.Такая жгучая тоска,что ей положена по правувагона жесткая доска,опережающая славу.1964<p>Колыбельная</p>Зимний вечер лампу жжет,день от ночи стережет.Белый лист и желтый светотмывают мозг от бед.Опуская пальцы рук,словно в таз, в бесшумный круг,отбеляя пальцы впрокдля десятка темных строк.Лампа даст мне закурить,буду щеки лампой бритьи стирать рубашку в нейеженощно сотню дней.Зимний вечер лампу жжет,вены рук моих стрижет.Зимний вечер лампу жжет.На конюшне лошадь ржет.1964<p>Новые стансы к Августе</p>
М. Б.
IВо вторник начался сентябрь.Дождь лил всю ночь.Все птицы улетели прочь.Лишь я так одинок и храбр,что даже не смотрел им вслед.Пустынный небосвод разрушен, [41]дождь стягивает просвет.Мне юг не нужен.IIТут, захороненный живьем,я в сумерках брожу жнивьем.Сапог мой разрывает поле,бушует надо мной четверг,но срезанные стебли лезут вверх,почти не ощущая боли.И прутья верб,вонзая розоватый мысв болото, где снята охрана,бормочут, опрокидывая внизгнездо жулана.IIIСтучи и хлюпай, пузырись, шурши.Я шаг свой не убыстрю.Известную тебе лишь искругаси, туши.Замерзшую ладонь прижав к бедру,бреду я от бугра к бугру,без памяти, с одним каким-то звуком,подошвой по камням стучу.Склоняясь к темному ручью,гляжу с испугом.IVЧто ж, пусть легла бессмысленности теньв моих глазах, и пусть впиталась сыростьмне в бороду, и кепка – набекрень -венчая этот сумрак, отразиласькак та черта, которую душене перейти -я не стремлюсь ужеза козырек, за пуговку, за ворот,за свой сапог, за свой рукав.Лишь сердце вдруг забьется, отыскав,что где-то я пропорот: холодтрясет его, мне в грудь попав.V
