Здравствуй, Ира! Как живешь ты, Ира?Без звонка опять пришел я, ибознаю, что за это ты простишь,что меня ты снова не прогонишь,а возьмешь — и чем-нибудь покормишьи со мною вместе погрустишь.Я тебе не муж и не любовник,но, пальто не сняв еще, в ладоняхруку твою бережно задерживаюи целую в лоб тебя, зардевшуюся.Ты была б женой такою чудною —преданною, верною, чуткою.А друзья смеются: «Что ты, Женечка!Да и кто на ней, подумай, женится!Сколько у ней было-перебыло.Можно ли, чтоб эта полюбила!»Знаю черт-те что в постели делавших,но умевших оставаться в девушках!Ненавижу лживых и растленныхэтих самых «целок» современных.Ты для подлецов была удобная,потому что ты такая добрая.Как тебя марали и обмарывали,как тебя, родимая, обманывали.Скоро тридцать — никуда не денешься,а душа твоя такая девичья!Вот сидишь ты, добротой светясь,вся полна застенчивым и детским.Как же это: что тебе сейчасесть с кем спать, а просыпаться не с кем?!Пусть тебе он все-таки встретится,тот, кто добротой такой же светится.Пусть хранит тебя не девственность детская,а великая девственность — женская.Пусть щадит тебя тоска нещадная,дорогая моя, нежная, несчастная…1957<p>«Когда я думаю о Блоке…»</p>Когда я думаю о Блоке,когда тоскую по нему,то вспоминаю я не строки,а мост, пролетку и Неву.И над ночными голосамичеканный облик седока —круги под страшными глазамии черный очерк сюртука.Летят навстречу светы, тени,дробятся звезды в мостовых,и что-то выше, чем смятенье,в сплетенье пальцев восковых.И как в загадочном прологе,чья суть смутна и глубока,в тумане тают стук пролетки,булыжник, Блок и облака…1957<p>О, если бы!</p>О, если бы все лица, что прекрасны,в одно прекрасное лицо соединились,о, если бы… то мне бы так хотелосьпоцеловать его за все, за все, за все…О, если бы все морды, что я видел,соединились бы в одну большую морду,о, если бы… то мне бы так хотелосьдать ей раза за все, за все, за все…1957<p>«Откуда родом я…»</p>
