Есть обычай строителей, древней Элладой завещанный:если строишь ты дом, то в особенно солнечный деньдолжен ты против солнца поставить любимую женщинуи потом начинать, первый камень кладя в ее тень.И тогда этот дом не рассохнется и не развалится:станут рушиться горы, хрипя, а ему ничего,и не будет в нем злобы, нечестности, жадности, зависти —тень любимой твоей охранит этот дом от всего!Я не знаю, в чью тень первый камень положен был в Братске когда-то,но я вижу, строители, только всмотрюсь,как в ревущей плотине скрываются тихо и святотени ваших Наташ, ваших Зой, ваших Зин и Марусь.И вы знайте, строители, – вел я нелегкую стройкуи в несолнечный день моего бытияположил этой сложной поэмы неловкую первую строчкув тень любимой моей, словно в тень моей совести, я.И когда мы построим, хотя это трудно, — для наших потомков дорогу,нам не надо оркестров, не надо речей и наград —пусть, как добрые ангелы, юно, тревожно и строготени наших любимых ее охранят!ИскусствоМне сказал монтажник Слава Лучкин:«Ну-ка, парень, сядь и закури!Знаю, есть писатели и лучше,но люблю я Сент-Экзюпери.И порою кажется мне ночью:в самолете пристальном своемвсе летает этот чертов летчики следит за тем, как мы живем».Мы молчали в сумраке таежном.Было еще долго до зари,и мерцала ГЭС крылом тревожнымсамолета Сент-Экзюпери…Мне сказал прораб Спартак Сорокин:«Я на водку время не гублю.Век у нас, по-моему, серьезный —музыку серьезную люблю.И, скидая грязную рубаху,лишь с работы вечером вернусь,я бросаюсь к Шуберту и Баху,к Скрябину и Мусоргскому рвусь.И лежу, и кружатся пластинки,ну а у дверей, оцепенев,как щенята, слушают ботинки,на которых глина и цемент…»И сказала мне конструктор Клаваоколо старинного скита:«У меня есть что-то вроде клада —тоненькие книжечки «Скира».Вижу я в тайге сады Гогенаи Сезанна сизые стога.Брезжут мне сквозь брызги автогенаголубые девочки Дега.Вы уж за фантазию простите,но, когда метелица свистит,весь в снегу, роденовский Мыслительу плотины на краю сидит…»И само не знаешь ты, искусство,что на этом дальнем берегусветом ты тащило нас из гнусак будущему свету сквозь тайгу.Скалы и деревья мы валили,да и сами падали без сил,но свою Кабирию Феллиник нам на самосвале привозил.Разделяя с нами все мытарства,шел Толстой в неистовых снегах,Достоевский мучился, метался,Горький брел с ребенком на руках.И недаром, полная пророчеств,будто бы бушующая мысль,ГЭС, ты по-бетховенски рокочешь,ГЭС, по-маяковски ты гремишь!Маяковский
