В девятый том Собрания сочинений известного английского романиста Генри Райдера Хаггарда (1856-1925) входят романы «Нада», «Ласточка» и «Бенита».
Несколько лет тому назад, как раз за год до Зулусской войны, один европеец путешествовал по Наталю. Имя его не имеет значения, так как не играет никакой роли в этой истории. Путник вез с собой два фургона с товаром и направлялся в Преторию. Погода была холодная, травы очень мало, а иногда и вовсе не было, что представляло немалое затруднение для прокорма волов и усложняло путешествие. Европейца соблазняла, однако, высокая ценность его транспорта в это время года, которая должна была вознаградить его за возможную потерю скота. Он храбро продвигался вперед. Все шло хорошо до маленького города Стейнджера, неподалеку от реки Умвоти, где раньше находилась Дукуза — крааль Чаки, первого короля зулусов, приходившегося дядей Кетчвайо.
В первую же ночь после отбытия из Стейнджера погода значительно посвежела, густые серые облака заволокли небо и скрыли звезды.
«Однако, если бы я не знал, что нахожусь в Натале, я сказал бы, что надвигается снежная буря, — подумал про себя европеец. — Я часто видел такое небо в Шотландии — оно всегда предвещало снег!»
Затем он вспомнил, что в Натале уже много лет не бывало снега, и эта мысль отчасти успокоила его. Европеец выкурил трубку и лег спать под навесом одного из фургонов. Среди ночи его разбудило ощущение сильного холода и слабое мычание волов, привязанных к фургонам. Он высунул голову из-под навеса и осмотрелся. Земля была покрыта густым слоем снега, в воздухе носились бесчисленные снежинки, разгоняемые холодным резким ветром. Путешественник вскочил, поспешно натягивая на себя теплую одежду, и стал будить кафров, спавших под прикрытием фургонов. Не без труда удалось ему вывести их из оцепенения, которое уже начинало овладевать ими.
Кафры вылезли из-под фургонов, дрожа от холода, закутанные в меховые одеяла.
— Живо, ребята! — обратился он к ним на зулусском наречии. — Живо! Что же вы, хотите, чтобы скот замерз от снега и ледяного ветра? Отвяжите волов и загоните их между фургонами, они хоть немного защитят скотину!
С этими словами он засветил фонарь и соскочил с повозки в снег.
С большим трудом удалось наконец кафрам отвязать волов, закоченевшие пальцы плохо повиновались им, когда пришлось развязывать замерзшие веревки.
Фургоны были выдвинуты в ряд, и в пространство между ними загнали всех тридцать шесть волов, которых и привязали с помощью веревок, накрест протянутых между колесами. Покончив с этим делом, европеец снова взобрался на свою холодную постель, а дрожавшие от холода туземцы, подкрепившись ужином, расположились во втором фургоне, натянув на себя парусину от походной палатки. На некоторое время воцарилась тишина. Лишь изредка раздавалось беспокойное мычание столпившихся быков.
«Если снег не перестанет, я потеряю свой скот: он не вынесет этого холода», — думал про себя европеец.
Не успел он мысленно выговорить эти слова, как послышался треск порванных веревок и громкий топот копыт. Европеец снова выглянул из фургона. Волы, сбившись в кучу, бросились бежать и скоро исчезли в темноте ночи, ища защиты от холода и снега.
Через минуту они совсем исчезли из виду. Делать было нечего, оставалось лишь терпеливо ждать рассвета. Наступившее утро осветило местность, густо засыпанную снегом. Предпринятые поиски не привели ни к чему.
Волы быстро убежали, и следы их занесло свежевыпавшим снегом. Европеец призвал на совет кафров и спросил, что теперь делать. Один советовал одно, другой — другое, но все были согласны с тем, что надо дождаться, чтобы снег растаял, прежде чем что-либо предпринять.
— Или пока мы сами не замерзнем, дураки вы такие! — возразил угрюмо европеец. Он был сильно не в духе, что, впрочем, было вполне естественно. Европеец терял по меньшей мере четыреста фунтов стерлингов на одних пропавших волах.
Наконец один из слуг, погонщик первого фургона, выступил вперед — до этой минуты он упорно молчал.
— Отец мой, — обратился он к европейцу, — вот, что я хочу сказать. Волы пропали, и след их заметен снегом. Никто не знает, куда они побежали, живы ли они или представляют из себя груду костей; но там, внизу, в краале, — он указал рукой на несколько хижин, расположенных по склону холма, — приблизительно в двух милях отсюда живет колдун по имени Звите. Он стар, очень стар, но обладает знанием, и если кто может сказать тебе, отец мой, где находятся пропавшие волы, то это он!
— Что за глупости! — ответил ему европеец. — Но так как в краале будет не холоднее, чем в этом фургоне, пойдем туда и спросим, пожалуй, Звите. Принеси-ка бутылку джина и немного нюхательного табаку для подарков!
Час спустя европеец уже находился в хижине старого Звите. Путешественник увидел перед собой очень старого человека, от него остались почти одни кости. Старик ослеп на оба глаза, и одна рука, а именно левая, была мертвенно-бледная и сморщенная.