Курганов палевых ковыльные уклоны.В нагретой тишине курлычут журавли.Дорога тонкая. И в золотой пыли –Степных помещиков льняные балахоны.А там — часовенки дубовые пилоныНа берегу пруда свой темный мох взнесли,И хмурый грузный лад невспаханной земли –Как закоптелый лик раскольничьей мадонны.Отрадно воду пью из ветхого ковша,И тихой радости исполнена душаИ льнет молитвенно к преданьям стен омшелых.Но в тайной глубине поет степная даль,И сладко мыслится о дымчатых пределах,Где залегла в полынь былинная печаль.
1916
<p>ПАЛИНГЕНЕЗИЯ</p>Песком и глиною утоптан плотный пол.Холщовый полумрак и холодок палатки.Густой полынный дух, прибой прерывно-краткий –Их бриз вечеровой в одно дыханье сплел.За поднятой полой курганный сизый дол.Раскопок медленных нахмуренные складки.И на земле могил тяжелые рогатки,Телеги скифские и варварский прикол.Закат отбагровел на заводях Сиваша.Работа кончена. Костры. Уха и каша.И говор сдержанный усталых копачей.Здесь — мусикийский звон и вещий выклик Дива, –Могила юного. И в благости лучейСелена тихая у тихого залива.
1916
<p>CARMEN AETERNUM</p>Зеркальный шар лилового стеклаМеж яхонтовых гроздий винограда.Из травертина грузная ограда,И даль холмов — как сильный взмах крыла.Так нежно италийская прохладаВ извивы дымной тени протекла, –И мысль, отточенная, как стрела,Размягчена в округлых волнах лада.Где алый зной покоят мягко мхи,Латинские усталые стихиПоют, как медленный ручейный лепет, –И вижу в быстрой смене, как ЭнейПод звонким вихрем легкий парус крепитИ пенит синь неведомых морей.
1916
<p>ПОЛЕТ</p>На гладкой мартовской полянке,Где первые так нежны мхи,Я выстрогал прямые планкиИз мягкой кремовой ольхи.Оклеил шелком, руль наставилИ в голубую высотуАэропланом их направил,Легко дрожащим на лету.И тонкая в руке бечевкаВиолончельною струнойПоет отточенно и ловко,Впивая ветер молодой.И упоенный этой дрожью,Впитав ее отрадный мед,Потом иду по бездорожью,Как будто совершив полет.
