Где-нибудь — белый на белой скале –Крохотный домик в Еникале…Город в две улицы узким балкономВыпятился над проливом зеленым;Степь с трех сторон, а с четвертой — простор:Ветер и зыбь, Киммерийский Босфор.Здесь доживают в безмолвьи суровомПлощадь в булыжнике средневековом,Замок турецкий и греческий храм,И — старики… Хорошо бы и намВыискать белый, в проулке дремливом,Крохотный домик над рыжим обрывом,Стол под широким поставить окном,Лампу зеленым покрыть колпаком,Наглухо на ночь закладывать ставни,Слушать норд-оста мотив стародавний,Старые книги неспешно листатьИ о Несбывшемся вновь поминать:Очень подходит к томительной темеМедленное — по-еникальски — время…
1950
<p>«Ужасный год!.. Хотя б одна строка…»</p>Ужасный год!.. Хотя б одна строкаПрореяла по темно-бурым бредням, –Как молния, сгущенная полуднем,Внезапно прорезает облака!Весь год внимать нашептам, дрязгам, блудням,На мир глядеть с ночного чердака,Дать, чтоб в сиделки нанялась Тоска,Забыть, что ртуть в родстве с гремучим студнем!Нет, черт возьми! Ты призван жить еще.Тебе ль клонить покорное плечо,Когда морской дышать ты можешь далью.Ты целый год эпохе задолжал,Ну и плати — не золотом, так сталью;Но помни: золот пушкинский «Кинжал»!
1. IX.1951
<p>«Разлад с собою, с окруженьем — ложь…»</p>Разлад с собою, с окруженьем — ложь,В душе — лохмотья, но всегда найдешьСредь барахла, среди клоков рогожиБылой завет: терпи, терпи, казак!Ты говоришь: «кругом тоска». — Ну что же:Венчался же в Бердичеве Бальзак!
1951
<p>«Свистит неделя за неделей…»</p>Свистит неделя за неделей,И вновь к чертям уходит год,И сохлый шелест асфоделейОт книг листаемых плывет.Готов к последнему ночлегу,У ямы черной на краю,Уже я не гляжу на Вегу,На синеглазую мою.Пускай она в созвездьи ЛирыК весне готовит хор ЛиридИ, плавя бедные сапфиры,С другим ребенком говорит.Ей он, быть может, не изменит –И недопетое моеДля Афродиты песней вспенит,Мне искупив небытие!
4. IX.1951
<p>АННЕ АХМАТОВОЙ</p>Вам снился Блок, и молодость, и море,И яхты легкой легкие крыла,И Вы толчок ей дали — и в простореОна бесповоротно поплыла…И грусть я видел в сером Вашем взоре,Внимая Вам у чайного стола.Я знаю сам двумерный, силуэтныйМир сновидений, где неведом путь,Где даже мертвых голоса приветны,А чудеса нас не дивят ничуть…И вправду, жаль в угрюмый час рассветныйС плеч этот плен, как пену, отряхнуть.
