ЮРИЙ МАНДЕЛЬШТАМ. СОБРАНИЕ СТИХОТВОРЕНИЙ
ОСТРОВ (1930, Париж)
«Когда свершу я будничное дело…»
Когда свершу я будничное дело,И на страницах будничных газетУзнаешь ты нахальный и несмелый,И непохожий на меня портрет, —— Ты будешь плакать, ты проплачешь ночи,Смотря в унылый лондонский туман,Ты будешь памятью моей морочитьДоверчивых и строгих англичан.Тебя твой муж утешит небылицейИ поцелует на ночь, не спеша,А про себя поэтам подивится:«Ведь, главное, не так уж хороша!»Но что за дело мне? Меня не тронетТвоя печаль — о, я не буду знать.Когда луна блеснет на небосклоне,По — прежнему я стану вспоминатьЛучи густые солнечного света,Мистраля раскаленную струю,Далекий остров, море, запах лета,Твою любовь и нелюбовь твою.«Гомеровским стихом священным…»
Гомеровским стихом священным,Античной, строгой красотоюЕще полна душа Елены,В веках не позабывшей Трою.А голова Софии мудрой —А ней глубоко таится знаньеИ посыпает белой пудройУпорных мыслей сочетанья.И всех прекрасней и нежнее,Как позабытых стран равнины,И сердце радовать умеютЛюбовь и скорбь Екатерины.Но даже их я променяюНа случай радостный и странный.В любви внезапной забываюТоску, и мудрость, и обманы.Часами ласково и дикоЯ славлю северное имя,О счастьи думаю великом,Не замечаемом другими.Я предугадываю встречи —— Ведь у влюбленных столько дела —И долго вспоминаю вечер,Когда душа стрелой запела.Моя веселая измена!Предчувствую: тебе единойПростят София и Елена,И скорбная Екатерина.ИМЯ
Моя смерть Вам должна быть страшной:Вы со мною вместе умрете,Оттого, что с собой на памятьВаше имя тогда возьму я.И другие Вас будут видеть,И другие, как прежде, будутТем же именем называть Вас,Что и я повторял когда-то.Но наверно и Вы поймете,Что Вы стали совсем другоюИ что с Вашим именем вместеИ любовь навсегда унес я.ДВА НОКТЮРНА
1. «Неполный месяц, желтый и смешной…»
Неполный месяц, желтый и смешной,И редкие зарницы за спиной.Казалось, ночь июльская былаИз тонкого, волнистого стекла.Неясная печаль из далека…Как больно сжалась теплая рука!2. «Какая грусть на площади ночной!..»
Какая грусть на площади ночной!В угарном и безрадостном весельиО чем-то горьком, как июльский зной,Скрипят неугомонно карусели.А в комнате беспомощный рояльДрожит и стонет под рукой неровной,И жалуется душная печаль,Прикрытая усмешкой хладнокровной.И только там — на белом потолке, —Где тихо бродят ласковые тени,Нет ни упорных мыслей о тоске,Ни медленных, назойливых сомнений.МОЛИТВЫ