— Артефакт подчинения гарантирует тому, кто его активирует, полную и безоговорочную покорность всех живых существ в радиусе ста миль, капитан. Ста миль! Да, это означает полную и безграничную власть над всеми людьми! Всеми магами, оборотнями, эльфами, над всеми живыми существами, не обладающими достаточной ментальной защитой. Вы понимаете выгоду этого, капитан?! —в конце вкрадчивый вопрос.
— Его может активировать любой маг? – заинтересованно спросил капитан Бейкалич осипшим от волнения голосом.
Злой смех первого.
— Естественно, что нет. Только маг-универсал, в котором течет кровь императорских семейств нашего магического мира, — спокойно ответил генерал Мирадович. — Я смогу. Я член королевской семьи и знаю, что нужно делать . И Он бы смог, если бы артефакт смогли бы доставить Ему по назначению. Смог бы и тогда... — голос генерала зазвенел от переполнявших эмоций, — но увы! Зеленые лучи, эти гребаные занозы в заднице этой кошмарной войны! — в конце голос генерала снова стал очень злым.
Недолгое молчание. Шум, шаги, шелест бумаг, стук стаканов.
— Когда мы найдем артефакт, вы же не забудете про своего верного подданного, мой император?— заискивающий голос капитана Бейкалича вновь нарушает тишину.
— Не забуду, капитан, — холодно произнёс генерал. – Я ценю верность. Вы, главное, разговорите ее.
Гулкие медленные шаги. В мою сторону?! Только не это! Нет! Пресветлая, помоги мне! Кто такая эта «Пресветлая»? Зачем я ее зову? Но шаги приближаются...
Тихий вдох, выдох, они не почуяли еще, что я пришла в себя, потому что я уже научилась их обманывать. Давно научилась. Я с трудом понимаю, кто они, эти две опасные твари, но на уровне инстинкта знаю, нет, чувствую, что нужно притвориться, будто я все еще без сознания. Мышка, маленькая серая мышка, которой нет.
— Давно она на этих цепях висит? – глухой раздраженный голос генерала.
— Два дня, мой генерал, — спокойный ответ капитана. — Без воды, еды, справления нужды.
— Вы настоящий садист, капитан, — брезгливо произнес генерал.
Капитан довольно хмыкает, как будто ему сказали комплимент.
— Сладкая девочка была, мой генерал. Жаль, что молчаливая. Не пришлось бы доводить ее до такого состояния. Теперь не развлечешься. Самому противно.
— Все же вы — чудовище, капитан Бейкалич, — еле сдерживаясь, холодно произнес генерал. — Я себя всегда считал чудовищем, но вы...
— Кому-то нужно быть чудовищем, — спокойно возражает капитан. — Кто-то должен запачкать руки в крови ради великой цели и светлого будущего нашей империи, мой генерал. Мой император... Ради своего императора я готов на все.
Молчание и удаляющиеся медленные шаги.
— Да, кому-то нужно, — с притворным лживым вздохом сожаления соглашается генерал. — Пока рано называть меня императором, капитан, — добавил осторожно. — Не торопите события.
Звук открываемой и закрываемой тяжелой двери. Я уже знала этот металлический звук. Он мог быть как спасением для меня, так и предвестником жуткой опасности.
Тишина. Тяжелая. Идеальная. Опасная. Я пока все еще не дышу. Слишком опасно. Они могли притаиться и выжидать, как делали не раз до этого. И тогда вновь начнётся то ... То, от чего я переставала чувствовать себя человеком.
Кто я? Зачем я им? О каком артефакте они говорили?
Наконец, я позволяю себе расслабиться, и измученное сознание уплывает на теплых убаюкивающих волнах забвения. Я устала. Как же я устала...
Мама... Мамочка, где ты? Забери меня отсюда. Забери, пожалуйста...
Темнота накрывает меня, убаюкивает и вдруг я вижу ее. Я не узнаю ее, эту незнакомую женщину, но знаю, что это она. Моя мама. Она пришла за мной. Худая белокурая и голубоглазая женщина... без возраста, на которой темно-зеленое грязное платье с бурыми следами. Она протягивает ко мне худые руки и что-то говорит. Бледные бескровные губы шевелятся, но я почему-то не слышу ее. Я стараюсь понять, внимательно смотрю в ее глаза. Они воспаленные, красные и сухие, а щеки впалые, само же лицо серо-белое.
Я понимаю, что она зовет меня, настойчиво зовёт, но строгая женщина в золотом невесомом наряде, с золотым обручем на голове и со странными огромными золотыми глазами появляется рядом с мамой и четким сильным движением тонкой руки отправляет ее в золотой водоворот, который закручивает... закручивает маму и уносит от меня.
Я чувствую острое разочарование и панику. Всей силой измученной души я хочу за мамой в тот золотой водоворот. Мне кажется, там будет хорошо, но женщина в золотом грубо и с силой отталкивает меня от него.
— Уходи! — я отчётливо слышу громкий властный голос. — Уходи, зелёный луч! Потерпи еще чуть-чуть. Скоро твои мучения закончатся. Тебе надо потерпеть...
Я хочу крикнуть и спросить, кто она и почему так уверенно говорит это, но крик застревает в горле, и я не могу сказать ни слова. Горло словно сдавили железными тисками. Я завороженно смотрю в глаза властной незнакомки, не в силах отвести взгляд, и с изумлением вижу, что у нее три зрачка. Все три золотые и холодные. Они меняются местами, кружатся, и все абсолютно без капли участия и теплоты. Словно золотые ледяные шарики.
