Собственность и свобода
Завершается уничтожение "ЮКОСа". Я сделал все от меня зависящее, чтобы нелюбовь власти лично ко мне не привела к таким последствиям для миноритарных акционеров, рядовых сотрудников компании, страны в целом.
Полгода назад я предложил отдать принадлежавшие мне акции для погашения претензий к компании. Однако был избран другой путь – путь избирательного применения закона, введение и использование задним числом новых правовых норм и трактовок, путь прямого и публичного уничтожения ростков доверия делового сообщества к арбитражному суду, к власти в целом.
Скоординированность и полная беззастенчивость в действиях налоговых, правоохранительных и судебных органов, окологосударственных компаний, включая тотальное давление на менеджеров и сотрудников компании, вся вина которых лишь в том, что они когда-то работали под началом Ходорковского, не оставляет сомнений в заказном характере процесса. Сотни людей допрошены, многим предъявлены абсолютно фантастические обвинения. Людей, в том числе и женщин, держат в тюрьме.
Зачем? Все очень откровенно: не мешайте громить "ЮКОС" и дайте компромат на Ходорковского.
Сейчас очевидно, что речь идет не только о политических, но и об иных интересах, так как выбранные в угоду этим интересам методы бьют по репутации власти, по экономике страны. Но тем, кто это затеял, похоже, такие мелочи безразличны.
Вопрос сегодня уже не в судьбе "ЮКОСа". Спасти компанию скорее всего не удастся. Вопрос в том, какие уроки извлекут страна и общество из дела "ЮКОСа", финальный аккорд которого стал самым бессмысленным и разрушительным для экономики страны событием за все время пребывания у власти президента Владимира Путина.
Тирания собственности
Да, за последний год $15 млрд, о которых писал Forbes, превратились практически в ноль, а скоро обратятся в полный ноль. Но я понимал, что так будет, предлагал только не трогать компанию, ее миноритарных акционеров, так как чувствовал свою непосредственную ответственность перед 150 000 сотрудников, за 500 000 членов их семей, 30 млн жителей городов и поселков, которые зависят от четкой и бесперебойной работы предприятий.
Я переживал и переживаю за десятки тысяч акционеров "ЮКОСа", посчитавших некогда, что Ходорковскому и его команде стоит доверить деньги.
И ведь до недавнего времени можно было утверждать, что акционеры не ошиблись. В 1995 г ., когда мы – я и наша команда – пришли в "ЮКОС", компания была убыточной, накопились долги по зарплате за полгода, а просроченная кредиторская задолженность достигала $3 млрд. "ЮКОС" работал только в девяти регионах страны, добывая 40 млн т нефти в год, при этом добыча последовательно снижалась.
В 2003 г . деятельность "ЮКОСа" охватывала уже 50 российских регионов, ежегодная добыча нефти составляла 80 млн т с ощутимой тенденцией к росту. "ЮКОС" стабильно платил рабочим высокую зарплату: до 7000 руб. в месяц – в европейской части России и до 30 000 руб. – в Сибири. В начале десятилетия компания была вторым после "Газпрома" налогоплательщиком страны, формируя почти 5% федерального бюджета.
Мне не хотелось бы подробно останавливаться на том, каким смелым воображением придумана налоговая задолженность "ЮКОСа". (По версии специалистов МНС, "ЮКОС" должен был платить налогов больше, чем получал валовой прибыли.) Подобные методы войдут скверным историческим анекдотом в учебники по налоговому праву, поскольку доказали, что нефтедобыча в России убыточна. Понятно, что ради передела собственности чиновники готовы на все.
Но – пусть для многих это может выглядеть странно – расставание с собственностью не будет для меня невыносимо болезненным.
Я – вослед многим и многим узникам, известным и безвестным, – должен сказать спасибо тюрьме. Она подарила мне месяцы напряженного созерцания, время для переосмысления многих сторон жизни.
И я уже осознал, что собственность, а особенно крупная собственность, сама по себе отнюдь не делает человека свободным. Будучи совладельцем "ЮКОСа", мне приходилось тратить огромные силы на защиту этой собственности. И приходилось ограничивать себя во всем, что могло бы этой собственности повредить.
Я многое запрещал себе говорить, потому что открытый текст мог нанести ущерб именно этой собственности. Приходилось на многое закрывать глаза, со многим мириться – ради собственности, ее сохранения и приумножения. Не только я управлял собственностью – она управляла мною.
Поэтому мне хотелось бы особенно предупредить сегодняшнюю молодежь, которая вскоре войдет во власть: не завидуйте крупным собственникам.
Не думайте, что их жизнь легка и удобна. Собственность открывает новые возможности, но она же ведет к закрепощению творческих сил человека, размыванию его личности как таковой. В этом проявляется жестокая тирания – тирания собственности.
