«Но не за твои гребаные деньги», — мысленно продолжаю очевидный, пусть и не такой грубый конец ее фразы. Отодвигаю тарелку, говорю, что буду ждать ее в машине и сваливаю, пока меня не торкнуло рассказать Ане в стихах и песнях, куда и насколько сильно бьет мужика женский демонстративный отказ тратить его бабло на все свои хотелки.
Кузнецова меня еще не разорила, а я уже чувствую себя нищебродом.
Сначала мы едем на один из самых больших участков — он не очень далеко от моего дома, близко к общественному пляжу. Здесь еще сохранились зачатки строительства, которые отец Ани не успел реализовать. Хотя, если честно, я так и не понял сакральный смысл стройки гипермаркета техники рядом с местом, куда люди приходят отдохнуть, развлечься и сплавить детей на водные горки. Но мало ли, что было в голове у Эпштейна?
Аня выбирается из машины, прикладывает ладонь козырьком ко лбу и разглядывает пустырь с заброшенной стройкой. Пару минут. А потом говорит, что она точно не представляет, куда и зачем ей столько земли.
— Здесь можно построить СПА, — озвучиваю свой собственный план. Прикидываю в голове, как это может выглядеть, показываю пальцами и делаю краткую «экскурсию» по моим первым наброскам.
— Звучит интересно, — улыбается Аня, становясь рядом, но все еще немного в стороне. — А разве «зеленые» организации не будут ставить палки в колеса?
— Будут конечно, они как Баба-Яга — всегда против всего. Ты можешь снести грязный обоссанный сквер, в котором регулярно насилуют залетных прохожих, и построить на его месте детскую площадку — и все равно получишь клеймо губителя природы. Поэтому рядом со СПА обязательно высажу какие-то ебучие сакуры или типа того.
— Грей, слушай. — Аня убирает с лица волосы и пока я украдкой слежу за этим жестом, становится очевидно, что под плюшевой розовой штукой у нее точно нет лифчика.
Твою мать.
Вздыхаю, силой заставляю себя смотреть строго прямо.
— Мы оба прекрасно знаем, что я ни капли в этом не разбираюсь. Мне не нужна земля — мне нечего на ней строить и я понятия не имею, как еще ее использовать. Поэтому, давай ты просто отдашь мне тот, который лично тебе нужнее меньше всего.
— Чувствую себя невероятно польщенным королевским доверием, — не могу сдержать иронию, хотя еще до того, как слова растворятся в воздухе, понимаю, что вышло это чертовски грубо.
— Грей, зачем ты так? — Она обхватывает себя за плечи, зябко ежась, хотя сегодня на удивление тепло. — Я бы не предлагала тебе все это, если бы не доверяла. Можешь сколько угодно высмеивать мою наивность, но откуда мне было научиться вести дела? В перерывах между лекциями и попытками выдрать лучший балл?
— Сорян. — Снимаю толстовку, накидываю ей на плечи, радуясь тому, что она хотя бы не шарахается в сторону как от прокаженного. — День был максимально хреновый.
— Нужно просто хорошенько выспаться, — улыбается она.
Я знаю, что это просто попытка быть вежливой, но не могу отделаться от мысли, что заодно и шпилька в адрес моих ночных похождений. Знать о них Аня не может, но картинка в ее голове плюс-минус соответствует действительности.
— Поехали, покажу то, что тебе понравится.
Отсюда то того места ехать добрых минут сорок: прошу Аню включить музыку, она подключает к аудиосистеме свой телефон и триумфально улыбается, когда я начинаю подпевать в такт «(I Just) Died in Your Arms».
— Пора уже привыкнуть, что я старомодный балбес, — отвечаю на ее приклеенный к моему лицу взгляд, когда секунду назад я с наслаждением горланил
— А как же модный рэп?
— Песни о том, как парни в фальшивых золотых побрякушках хотят нагибать красоток, но пока не могут нагнуть даже собственную руку?
Она кивает и заливисто хохочет — видимо, моя интерпретация словесного мусора, который почему-то считается песнями, близка к ее личной оценке.
На место мы приезжаем когда на улице уже темень, а город под завязку залит разноцветными ночными огнями. И в таком ракурсе то большое двухэтажное здание выглядит особенно интересно. И Ане оно сразу нравится, потому что успевает выскочить из машины быстрее, чем я глушу мотор. Бегает вокруг, задирает голову как маленькая.
— Это тоже принадлежало моему отцу?
— Это принадлежит тебе, — поправляю я.
— А внутрь можно?
— Через пару дней, когда будут готовы все документы и ты сможешь получить свою пару ключей.
Она поджимает губы, слегка разочарованно, что все равно выглядит довольной.
— Я так понимаю, ты определилась.
— Грей, только не делай такое лицо, как будто ты не знал, что именно так и будет!
— Почему снова не Влад? — Не знаю с какого хрена, но меня грызет, что Аня так нарочито избегает моего имени.
— Просто хочу… — она запинается. — Мне нравится, как звучит «Грей». Очень современно. У тебя какие-то иностранные корни?
— Ага, исключительная подзаборная порода.