Она улыбается — и отворачивается к компьютеру. Я еще пару секунд переминаюсь с ноги на ногу, потому что не очень хорошо помню, как именно сюда попала по хитросплетению коридоров, по которым меня вел Зайцев.
— Отсюда по коридору сначала направо, — как будто слышит мои мысли девушка, — потом налево и еще раз налево, и там дальше уже не заблудитесь.
Но когда выхожу в дверь снова натыкаюсь на Андрея, подпирающего спиной стену. Выглядит он так, будто все это время стоял и ждал меня здесь. И сразу широко улыбается, вежливо интересуясь, все ли хорошо.
— Да, да, — чувствую себя немного не в своей тарелке, потому что… ну, разве у главного редактора не должно быть других дел, кроме как лично опекать новоприбывшего сотрудника? — Я хотела сейчас пойти в офис, мне сказали, что я должна еще получить канцелярские принадлежности и взять пароль от компьютера, и…
— Ваша самоотверженность очень похвальна, Анна Александровна, но сейчас уже обед, — показывает взглядом на настенные часы. — Не хочу прослыть начальником-тираном, который морит голодом сотрудников и держит их в черном теле.
Он подстраивается под мой шаг и пару раз направляет по правильному пути, потому что я совершенно забыла куда и когда нужно сворачивать. Выводит на крыльцо и присвистывает, когда я щелкаю брелком, и мой «Бентли» тут же «щебечет» в ответ.
— Признавайтесь, — Зайцев выглядит слегка озадаченным, — вы дочь подпольного миллионера? Или, может, разводите крипту?
— Это… подарок.
— Ну да, — теперь он улыбается почти через силу.
Из сумки раздается телефонная трель. Я извиняюсь перед Андреем, смотрю на незнакомый номер и с опаской прикладываю телефон к уху. Пока на том конце связи какой-то непонятный шум, взглядом извиняюсь перед Зайцевым за то, что сбегаю вот так, без вежливого «до завтра».
— Анна Александровна? — на том конце связи казенный женский голос.
— Я слушаю. — Еще ничего не случилось, но меня ковыряет зудящее неприятное предчувствие. В последнее время все звонки с незнакомых номеров (да и со знакомых тоже, за исключением Грея) приносили исключительно «приятные» новости.
— Это Галина Гавриловна, директор гимназии имени Шевченко. Вчера вы оформили к нам вашу сестру Марину Александровну… Эпштейн, — она запинается, как будто читает по бумажке.
— Что-то случилось?! — Задерживаю дыхание, потому что легкие буквально сплющивает, как будто я с размаху влетела в бетонное заграждение.
— Вам знакомо имя… Рогов Валентин Николаевич?
— Это… мой отчим. — Вот теперь я точно знаю, что дальше не будет ничего хорошего.
— Хорошо, просто хотела уточнить, потому что в моей практике бывало всякое. Вам нужно срочно приехать в школу, потому что Валентин Николаевич прямо сейчас сидит у меня в кабинете и утверждает, что является законным опекуном Марины, и ее нахождение в нашей гимназии никак с ним не согласовано.
— Я ее старшая сестра! — Мой голос срывается, я психую и дрожащий палец никак не может попасть на кнопку на брелке от машины. — Я имею право принимать решения за нее!
— Анна Александровна, я жду вас, потому что вся эта ситуация крайне неприятна. Когда вы будете?
Она говорит со мной таким тоном, как будто Рогов сидит сейчас в ее кабинете и показывает таблички с субтитрами.
— Я приеду через полчаса. Или быстрее. Не смейте отдавать ему Марину! Она моя сестра! Этот человек ей даже не отец!
— У вас есть полчаса, Анна Александровна.
И кладет трубку, давая понять, что если я не уложусь в отведенный мне с барского плеча лимит, все, что лучится потом будет целиком и полностью на моей совести.
Бедная дорогая машина точно не заслужила, чтобы ее так безжалостно дергали с места, но мне ужасно страшно тратить на все эти безопасные виражи хотя бы одну минуту. В школе должна быть охрана — как минимум один из тех двоих «людей в черном» остался сегодня сторожить ее около класса, хотя Марина фыркала и бубнила под нос, что над ней будут смеяться. Пришлось сказать, что так решил Грей — и она тут же волшебным образом сменила гнев на милость. Даже при самом неудачном стечении обстоятельств Рогов не сможет забрать Марину, но ведь… Директриса наверняка вызовет полицию, если начнется какая-то потасовка, и тогда отчим точно сможет ее забрать, потому что, хоть вопрос об опеке и находится в суде, он все еще ее официальный опекун.
Мне везет — половина светофоров на моем пути подмигивают зеленым, и до школы я добираюсь минут за двадцать. Паркуюсь, конечно, черте как, выскакиваю из машины, но дверь почему-то закрыть не получается. Поднимаю взгляд — и со свистом хватаю ртом воздух.
— Добрый день, Аня. — Шубинский растягивает в ледяной улыбке тонкие бледные губы, даже на вид как будто ледяные.
Я дергаюсь назад — и налетаю спиной на преграду. По наползающей на лицо Шубинского тени понимаю, что у меня за спиной кто-то стоит. Краем глаза замечаю острый черный «нос» туфли справа. Пытаюсь оценить обстановку: мне достаточно просто дернуться — и тот, сзади, просто затолкает меня в мою же машину.