Как раз вовремя, потому что Влад пишет, что будет свободен примерно через полчаса. Ох, надеюсь, что и у меня здесь ничего не затянется надолго и ситуация не выйдет из-под контроля. Не хотелось бы пойти на наше первое свидание (уж какое есть) с исполосованным лицом.
Но Кузнецова не заставляет себя долго ждать.
Фактически, она появляется где-то через минуту после того, как официантка приносит мне замысловато украшенный бокал с коктейлем. Я его даже толом попробовать не успеваю, когда за тонированной перегородкой сначала появляется длинная тень, а потом в ВИП без приглашения вваливается женское тело.
Она шарит рукой в поисках опоры, хотя сильно выпившей тоже не выглядит.
Я вопросительно поднимаю бровь, делая вид, что для меня это вторжение абсолютная неожиданность.
— Так вот из-за чего столько шума. — Кузнецова, пользуясь тем, что стоя может смотреть на меня сверху вниз, делает этот взгляд максимально уничижительным.
— Вы кто? — Главное, правильно отыграть свою роль. У нее даже тени сомнения возникнуть не должно, что все это может быть умело расставленной ловушкой.
— Законная жена Грея, — растягивает свои губы улыбку злого Чеширского кота. — А ты — незаконная блядь. Игрушечка, которой Влад решил поиграть мне на нервах.
Напоминаю себе, что вообще-то устроить спектакль — целиком и полностью моя идея.
И вообще-то, это должно быть легко, раз я еще даже рта не открыла, а Кузнецова уже истерит.
Может, если я буду просто молчать, она прекрасно и сама справится?
Решив пойти по этому пути, молча подношу трубочку к губам и медленно, со вкусом, затягиваюсь.
— Блин, вкусно! — Жмурюсь и пробую еще, как будто вообще не слышала ни единого слова, которое вылетело из ее поганого рта. — Хочешь? Я попрошу и тебе сделают. Но, знаешь, тут особенный рецепт, специально для меня и моих гостей.
Кузнецова таращит на меня глаза, медленно переваривая, что сейчас происходит.
В логике ее мира после такого откровенного выпада я, вероятно, должна либо с позором сбежать с поля боя, либо закатить такую же истерику.
— Ты больная что ли? — переходит на шипящий тон, делает шаг ближе, но останавливается, когда я в ответ тянусь за телефоном.
— Да нет, — притрагиваюсь ладонью ко лбу, — вроде здоровая. Жаль, что коктейль не хочешь.
— Я — жена Влада, тупая ты…
— Вспомнила! — перебиваю ее на полуслове, и щелкаю пальцами. — Вспомнила, где я тебя видела! На обложке «LooK». Кажется… прошлогодней? Или нет, погоди… Точно, три года назад. Отличная фотосессия! И я категорически не поддерживаю сплетни о том, что на обложку тебя больше не берут из-за неудачной блефаропластики. У тебя просто идеальное лицо. Просто… ну… не могут же всегда снимать одних и тех же… Молодым тоже нужно с чего-то начинать.
— Моло… — Она заикается, глотает воздух широко раскрытым как у рыбы ртом. — Молодым?! Мне, блядь, двадцать шесть лет!
Я делаю круглые глаза и втягиваю очередную порцию апероля. Хорошо, что алкоголя в нем ровно столько, сколько нужно и ударить мне в голову вот так сходу не должно. Хотя я очень рассчитываю, что это случится позже, чтобы мой смелый план «Соблазни Грея» не дай бог, не сорвался.
— Ты отлично выглядишь даже на двадцать шесть! — говорю в преувеличенным восторгом. Настолько преувеличенным, чтобы даже до такой индюшки как эта дошло — что-то тут явно не так. — В жизни бы не дала столько, честное слово.
То, что ей ровно столько же лет, сколько и Владу, выяснить было не так уж и сложно.
Для моделей возраст «после тридцати» — это почти всегда совершенно другая жизнь, и близко не такая радужная, как им бы хотелось. Тем более, если это не какая-то звезда с мировым именем, а просто красивая ходячая кукла.
— Думаешь, раз ты сопливая и молоко на губах не обсохло, то в тебе есть что-то особенное?! — Кузнецова снова шагает вперед, но на этот раз я вообще никак не реагирую. Зачем, если она и так уже как печка, плюнь — и начнет шипеть, если не треснет.
— Да, я очень особенная, раз меня он каждую ночь жарит, а тебя называет… — Я прикрываю рот ладонью. — Прости, не могу это вслух повторить. Женская солидарность и сестринство!
— Чт-т-то-о он делает? — начинает захлебываться от злости.
Я просто широко улыбаюсь.
Очень широко. Так что начинают неметь щеки.