— Умоляю, мистер Грей… — Не знаю, откуда во мне эта паника. Может просто от того, что в доме никого нет и у меня стойкое ощущение, что мы просто спустимся вниз, выйдем через парадную дверь и никто нас не остановит? И тогда я окажусь на свободе, а Марина так и останется в лапах Рогова. — Прошу вас, я должна забрать Марину! Я все что угодно подпишу, клянусь!
— Умоляю, пожалуйста, все что угодно… — Он снова подключает тягучие мелодичные нотки в своем голосе, повторяя мои слова слегка нараспев. — Ты от одной мысли о моем члене чуть в обморок не грохнулась, очень опрометчиво в твоем случае разбрасываться такими громкими словами.
— Вы же не хотите, чтобы я… прямо здесь… Чтобы мы… — Мой язык отказывается произносить это вслух, а мозг отказывается верить, что мой «спаситель» может быть до такой степени полностью отбитым мудаком.
— Так тебя за язык никто не тянул, Рапунцель.
— Вы предложили сделку по земле, мистер Грей, речь шла только об этом!
— Чтоб ты только знала, как меня тошнит от твоего «выканья», — он морщит нос, убирает руку с моего плеча и запал в его звериных глазах моментально гаснет. — Ладно, пойдём спасать твой мелкий
Я энергично киваю и, получив свободу, тут же бегу в комнату сестры.
Распахиваю дверь, щелкаю выключателем… но Марины там нет.
Кровать заправлена, в комнате нет ни одной игрушки, нет никаких признаков того, что этой комнатой вообще пользуются. Когда я была дома в последний раз — непростительно давно, еще в начале весны и потом не могла приехать из-за проблем с документами и визой — я привезла Марине куклу, такую, как она увидела в каком-то журнале. И с тех пор ни один наш видео-звонок не обходился без этой куклы в кадре. Но в последние несколько месяцев мы созванивались все реже и реже, и сестра все время отказывалась включать камеру. Я подумала, что у нее начался тот самый переходной возраст и мои попытки изображать заботливую старшую сестру начали ее раздражать, поэтому не настаивала. А зря.
Никогда себе этого не прощу.
И того, что эта кукла сейчас сидит на трюмо в полном одиночестве.
— Ну и где?
Я уже начинаю привыкать к тому, что мистер в арсенале мистера Грея нет других интонаций, кроме иронии, язвительность и скепсиса.
— Она должна быть здесь. Это ее комната.
В ушах звенит наш с Роговым последний разговор.
Его угрозы отдать Марину Шубинскому, если я буду продолжать упрямиться.
А что если он решил не ждать и…
Меня передергивает от ужаса.
Но когда поворачиваюсь и натыкаюсь на спину моего «спасителя», которая как раз исчезает в дверном проеме, приходится отложить истерику на потом и со всех ног бросаться следом.
Но когда мы оказываемся на лестнице, ведущей в гостиную, мое сердце падает в пятки, потому что там нас уже поджидает здоровенное тело второго телохранителя. Я помню, что с его напарником Влад разделался парой ударов, но этот уже готов к нашему появлению и встречает направленным в нашу сторону пистолетом.
— Еще шаг — и завалю обоих, — скрипучим голосом предупреждает «горилла» и я отчетливо слышу щелчков взведенного курка.
Папа учил меня стрелять, и хоть это было давно и почти не отложилось в мое памяти, звук затвора я узнать в состоянии.
— Вперед, — совершенно обезбашенным тоном говорит Влад и спокойно продолжает спуск с лестницы. — Только, чувак, от души — вали сразу наглухо, я слишком люблю эту жизнь, чтобы смотреть на нее из окна инвалидного кресла.
Зажмуриваюсь, хватаю Влада за куртку сзади и на трясущихся от страха ногах иду за ним следом.
Интересно, что чувствует человек, когда умирает от огнестрельного ранения? Это происходит сразу или мы будем еще лежать и истекать кровью?
Но… выстрела не слышно. А когда я рискую приоткрыть один глаз, оказывается, что мы уже в гостиной и охранник отодвинулся до двери, но продолжает наставлять на нас пистолет. Влад осматривается, цепляется взглядом диван и, как ни в чем не бывало, с размаху усаживается прямо в центр. Вдобавок еще и руки закидывает на спинку с совершенно обнаглевшим видом человека, который по какой-то одному ему известно причине убежден, что как бы не обернулось дело — он выйдет остуда живым, невредимым и со своим законным трофеем.
— Убери ствол. — Влад лениво косится на охранника и подавляет зевок. — Чувствую себя старой уставшей проституткой, которую стеснительный импотент собирался впечатлить своим вялым хером.
На лице охранника читается полное непонимание происходящего, а я, кажется, как никогда близка к тому, чтобы впасть в истерику.
— Ты кто? — спрашивает охранник, продолжая держать нас на прицеле.
— Скажи Рогову, что к нему Король с личным визитом, — спокойно говорит Влад. Рассматривание интерьера моего дома интересует его куда больше происходящего. Судя по тому, как брезгливо он морщит нос, увиденное его не просто не впечатляет, а скорее вызывает отвращение.
— Имя, фамилия, — требует «горилла».
Одно хорошо — стрелять он, кажется, не собирается. По крайней мере, пока не будет отмашки хозяина.