Как раз успеваю закончить, когда на кухне появляется сонная Марина: сначала рассеянно смотрит по сторонам, а потом, увидев меня, бросается вперед и крепко обнимает.
— Я думала, мне приснилось, что ты приехала.
— Все хорошо, — глажу ее по голове, мысленно делая заметку, что ради возможности больше никогда не отпускать сестру и знать, что она в безопасности, согласилась бы на все условия Грея.
У меня кроме них с Денисом больше никого нет на всем белом свете. Мамина родня живет где-то очень-очень далеко, за всю свою жизнь я видела только тетю, мамину сестру, и человек шесть ее детей.
После того, как они уехали, мы не досчитались стольких вещей, что папа категорично заявил — больше видеть их в нашем доме он не желает.
О родне папы я вообще ничего не знаю, а любые попытки расспросить его о них, он всегда пресекал. Поэтому, есть только Марина и Денис.
Но с братом мы в последние года даже по телефону не разговаривали. Я собираюсь найти его и забрать с собой в Штаты, но заранее знаю, что встреча с Денисом будет очень тяжелой.
— А чем тут так вкусно пахнет? — Марина принюхивается как маленький любопытный котенок.
За плечи разворачиваю ее к столу, но как только Марина пытается сцапать сендвич, за плечи разворачиваю ее в сторону выхода со словами: «Сначала умой нос!»
Примерно в этом промежутке Влад снова появляется на сцене. И в ту минуту, когда я краем глаза замечаю, как он наблюдает за мной, стоя в арке, я очень рада, что не держу в руках ничего хрупкого — перебить за пару дней всю посуду в его доме было бы слишком.
Он, блин, в костюме. В чем-то настолько идеально сидящем на его мощном теле, как будто он только что вышел из швейной мастерской.
Брюки самой канонической длины — с легкий напуском на блестящие темно-коричневые туфли, чуть более короткий пиджак, чем в классическом смокинге, но зато влит в плечи.
И под всем этим — рубашка с легким молочным отливом, как будто Грей принципиально не допускает на себе ничего слишком белого.
— Ты правда архитектор? — Кажется, сейчас самое время раз и навсегда прояснить этот вопрос. — Я имею ввиду — ты проектируешь дома? Или это такой… ну, знаешь…
— Бандитское погоняло? — подсказывает с нотками снисходительности в голосе.
— Ладно, прости за прямоту, но из всех людей на свете ты меньше всего похож на архитектора. По крайней мере так было вчера. — Это важное уточнение, потому что прямо сейчас передо мной тот самый «сын маминой подруги», и я уже совсем не уверена, что вчерашний Влад и сегодняшний Влад — это один и тот же человек.
— Я бы с удовольствием пригласил тебя на экскурсию в свой офис, Нимфетаминка, но сегодня там будет трэш, угар и содомия. Встреча с твоим отчимом, я имел ввиду. Но на следующей неделе, как только мы уладим первую часть нашей сделки, это можно будет устроить.
И при всем при этом, он так и не дал прямого ответа на мой вполне конкретный вопрос.
— В гостиной на столе ноутбук и планшет — пользуйся сколько душе угодно. — Влад переключает свой вальяжный покровительственный тон на сухой официальный штиль. — Рядом волшебный «пластик» — купи что-то самое необходимое на пару дней тебе и мелкой, вещи, женские штучки, прокладки, тампоны и вот это вот все.
Я что есть силы цепляюсь обеими руками за столешницу, чтобы не дать слабину и не залезть под нее от стыда.
У меня никогда не было комплексов на тему совершенно природных процессов, которые ежемесячно происходят в женском теле, но когда без пяти минут незнакомый мужчина дает мне деньги на прокладки — это еще хуже, чем когда «красные дни календаря» настигают тебя за день до свадьбы лучшей подруги, где ты должна быть светло-розовом платье подружки невесты.
Спасает меня только то, что Грей, судя по его виду, не придает этим вещам никакого значения. И до моего лица ему тоже нет никакого дела, потому что он снова ненадолго уткнулся в телефон.
— Через пару дней разгребу дела — поедем делать тебе красивую жизнь, а пока, — он роняет телефон в карман, отвлекаясь на прилетевшую из ванной Марину, — будет безопаснее побыть здесь.
— Мы остаемся здесь?! — У Марины еще вода на лице не высохла и на губах остались следы от зубной пасты, но у меня язык не поворачивает вернуть ее доумываться. Она выглядит такой беззаботной, как будто уже и думать забыла о том, что случилось вчера. — Правда, Аня? Да?! Круто!
Максимально неловкое чувство. Но я, собравшись с силами, киваю на Грея и говорю, что Влад пригласил нас погостить какое-то время, пока я «не решу некоторые вопросы».
Когда в конце добавляю, что потом мы сядем в большой красивый самолет и полетим через огромный океан в город, где даже зимой нет снега, она уже не слушает.
— А можно приставку?! — Марина одновременно пытается есть и говорить, и крошки разлетаются из ее рта во все стороны. И, конечно, спрашивает она не у меня, а у Грея. Я собираюсь извиниться за ее поведение, но не успеваю.