— Соцсети, Нимфетаминка, меня вообще не интересуют. Все, что ты там видишь — ложь, пиздеж и провокация.
Хотя ее странице я поверил. Ничего о ней не знал, видел впервые в жизни, но даже мысли не возникло, что все это — абсолютно показушная история и игра на публику.
Еще одна непонятная реакция моего организма.
— В Париж я точно не поеду.
— Почему? — Она абсолютно искренне не понимает. — Это же самое лучшее в мире место, чтобы примириться с любимы человеком.
У меня от этого ее «любимым человеком» мозг взрывается. А может, пока не поздно, плюнуть и рассказать ей правду, зачем мне
— Потому что у меня работа, — выдаю стандартную отговорку (хотя по большом счету это почти правда), — два важных проекта, которые нельзя пускать на самотек и потому что я не могу оставить тебя без присмотра до тех пор, пока есть как минимум двое желающих тебя заполучить.
От этих слов Аня беспокойно вздрагивает и тут же начинает суетливо носится по кухне, хватаясь то за чайник для заваривания чая, то за чашки-наперстки для эспрессо. Я знаю, что она боится, но держится молодцом — не распускает сопли, не падает в обморок.
— Во вторник Кузнецова будет на фотовыставке, — снова возвращается к теме, которую мне сейчас хочется обсуждать меньше всего. — Это хороший повод пообщаться в неформальной обстановке. Кроме того, тебя это ни к чему не обязывает — если что-то пойдет не так, ты можешь уйти в любом момент, а если все сложится — неподалеку есть новое кафе, можно пригласить ее на горячий шоколад с эклерами.
Кузнецову? На горячий шоколад? С эклерами?
Я не ржу только из уважения к проделанной Аней работе. Приходится в который раз напомнить себе, что она делает это не ради стёба, а потому что привыкла серьезно и ответственно относится ко всему, за что берется.
И почему-то в ответ на эту совершенно целомудренную мысль в голове «крутится» целое порно, в котором Аня берется за мой член — сначала руками, потом языком, а потом губами.
Это какая-то ёбаная херь, блядь. Почему меня так прет?
— Если я тебе на сегодня больше не нужна… — Она придирчиво осматривает кухню, поправляет чашки в сушке и смахивает несуществующую пыль с керамической поверхности электроплиты.
Сказал бы я ей, для чего она может быть мне нужна конкретно в эту минуту, но тормоз в виде невидимой надписи «девственница» поперек ее плюшевого комбинезона, вовремя гасит мой порыв.
— Спокойной ночи, Грей. — желает она и выскальзывает из кухни.
Интересно, какую комнату она заняла? Надеюсь ту, что в противоположном конце коридора, от греха подальше. Мало ли куда меня занесут ноги — случайно, а может, и не случайно.
Ладно, ну раз меня тут кинули одного, то самое время проверить, как там обживается моя вторая гостья. Хотя с мелкой в отличие от сестры, мы как-то сразу спелись. Но сначала в душ, переодеться и заварить чай.
В гостиную я прихожу через полчаса, с двумя чашками и большой миской попкорна. Заваливаюсь на диван рядом с мелкой сестрой моей девочки. Марина как раз рубится в инди-игрушку про овцу: приносит в жертву последователя и весело хихикает.
— Это что за кавайный сатанизм? — глумлюсь вместе с ней.
— Хочешь вдвоем? — предлагает с таким видом, будто отказ буквально разобьет все ее детские мечты.
— Давай. — Еще бы я отказывался потусить вот так на расслабоне, валяясь на диване в тепле, сытости и уюте, и делая то, о чем в возрасте этой мелкой мог только мечтать.
— Тогда ты будешь козой! — торжественно оглашает Марина и «вызывает» меня в игру.
— Козой меня даже большие страшные мудаки назвать не рискнут, — задумчиво чещу щетинистый подбородок, пока малая объясняет суть игры и вводит меня в курс дела.
Весь следующий час мы с ней наводим суету в виртуальном мире: ходим крошить каких-то монстров, кормим дерьмом свою разношерстую паству, строим могильники, а по ночам разделываем на мясо умерших от старости последователей. И малая так заливисто ржет в ответ на мои шуточки, что на какое-то время я вообще забываю и про Шубу, и про наши с Аней торгово-рыночные дела, и про Кузнецову.
Впервые за кучу времени кайфую от того, что у меня, оказывается, есть крыша над головой, я сытый и в тепле, и могу вот так, не заботясь о завтрашнем дне, просто убивать время.
— Ты до сих пор не в постели? — вторгается в наше с мелкой рубилово строгий голос ее старшей сестрички.