На большом стеновом экране тревожно запульсировали две точки: одна в Англии, другая в Германии. В отдельном окне появилась информация о взлетах стратегических бомбардировщиков с базы Фэрфорд в Великобритании и Рамштайн в Германии.
– Думаю, ждать больше не стоит. Ты видишь, что они творят, – покачал головой генерал. – У них может сложиться ложная уверенность в своем перевесе.
– Депешу с предупреждением в Пентагон ты все же отправь. Дай им еще десять минут. Запас по времени у нас есть, – немного подумав, ответил министр. – Возможно, это единичные взлеты. Может, опять посылают сигнал и демонстрируют решительность.
Оказалось, что нет. С Фэрфорда взлетели 6 стратегических бомбардировщиков, с Рамштайна – 8, из них 2 «стелса» B-2 Spirit, основной задачей которых был прорыв зоны ПВО. Английская авиагруппа сразу взяла направление на восток. Немецкая набрала высоту и принялась нарезать круги над Лейпцигом на северо-востоке Германии. Как раз на границе досягаемости размещенных в Калининграде С-400.
– Ну что ж. Ждать больше не имеет смысла. На предупреждения они не реагируют. Поэтому, как в том анекдоте, «умерла, так умерла», – тяжело вздохнул министр, когда десять минут прошло. – Мы не будем разбираться, для чего они подняли в воздух стратегическую авиацию, просто полетать или уничтожить ПВО в Калининграде. Видит бог, я этого не хотел, – медленным продуманным движением он осенил себя крестом и, бросив на генерала тяжелый взгляд, сказал: – Выпускайте Кракена.
Норвежское море
* * *
То, что это не простые маневры, а нечто большее, капитан эсминца «Форрест Шерман» понял, когда на его вертолетную площадку приземлился «Оспрей»153 с адмиралом, командовавшим совместной оперативной группой кораблей с борта авианосца «Гарри Трумэн». При посадке машину нещадно болтало от порывов ветра, но с третьего раза пилот все же умудрился приземлиться. Команда поддержки тут же закрепила на шасси тросовые растяжки, и те плотно прижали конвертоплан к палубе. Адмирал, плотно запахнув полы «полярной» куртки и надвинув на глаза капюшон, чтобы защититься от порывистого ветра, бросавшего в лицо волны мелкого колючего снега, быстро сбежал по боковому трапу, коротко козырнул встречавшему капитану и прокричал:
– К черту формальности, коммандер. Бегом внутрь!
На мостике он быстро ознакомился с обстановкой и последними данными разведки. Затем приказал поднять на эсминце флагманский вымпел, с важным видом подождал, пока ему представят старших офицеров, и обратился к присутствующим:
– Джентльмены! Это не учения. Это боевая операция с открытым финалом. Мы не знаем, какие приказы придут из штаба, поэтому надо быть готовыми ко всему. А сейчас всем кораблям группы – полная готовность! Построение в боевой ордер! Доложить готовность ударных и оборонительных систем. Выход в заданный район через… – адмирал бросил взгляд на оперативную карту, где таймер отсчитывал секунды до выхода в заданную точку. – Почти полтора часа.
Оперативная группа кораблей в составе шести американских, двух английских эсминцев и одного фрегата шла от Исландии в заданный район, расположенный в двухстах километрах к северо-западу от норвежского побережья. Погодные условия были отвратительные: сильный порывистый ветер, снежный буран, шторм средней интенсивности. Можно было бы пройти южнее циклона по более спокойной воде, но адмирал приказал проложить курс именно по его краю. Область низкого давления со сплошной облачностью и частыми снежными зарядами служила хорошей маскировкой от русских спутников. К тому же предполагалось, что такая погода значительно ухудшает точность наведения гиперзвуковых ракет противника и дает больше шансов на выживание кораблям группы.
Такая естественная защита, помимо постоянной болтанки, создавала и серьезные проблемы для систем эсминцев. Снизилась зона уверенного обнаружения радарами, а значит, и дистанция наведения ракет ПВО. На палубах накапливалось обледенение, которое едва удавалось сбивать реагентами. Но самой большой головной болью было то, что сильный шквалистый ветер будет очень мешать пускам крылатых ракет. Экипажи проходили тренировки в таких условиях, но одно дело – два-три учебных пуска, а массированный залп в полтысячи ракет требовал от экипажей максимальной концентрации усилий и не давал гарантии, что все «Томагавки» успешно выйдут из контейнеров.
