Сочинение на свободную тему
Я не знаю, в каком классе это случилось, но на уроках литературы я возненавидел слово «образ». Я буквально балдел от красоты гениального «Евгения Онегина»,захватывающе прочитал «Отцы и дети», и в отличие от учителя литературы который явно не любил Катерину в «Грозе»,потому что сам был ужасно похож на Тихона которому изменила героиня,я ,мне кажется ,Катерину понимал и мог рассказать и о Евгении Онегине, и об Екатерине,и о всех всплесках души Базарова, но штамп «образ» Онегина и «образ» Катерины вызывали у меня какое-то внутреннее отторжение, и этому подвергся весь иконостас образов русской, и особенно советской литературы. Наверное, мне эту мысль кто-то внушил из взрослых, из тех редких, кто имел мнение, отличное от того, которое было вдолблено канонической партийной формой обучения литературе.
В девятом и десятом классах я сочинения писал только на свободную тему, давая полет фантазии, юношеской романтике и острому слову. На этой почве случались и казусы… Спустя несколько лет я, поступая в московский физтех, в списке предлагаемых сочинений не обнаружил сочинений на свободную тему, а единственное близкое к свободной теме было «Романтизм в творчестве Горького». Я помнил наизусть «Песню о Буревестнике», и образ фантастического буревестника-глашатая революционных бурь, нарисованный мной, принес мне высокую оценку , но только потому, что экзаменатор считал, что в физтехе сочинения должны быть только оригинальными.
Существует расхожее суждение о том, что люди, склонные к точным наукам, умнее гуманитариев. Несусветная чушь! И мне, физику и математику, об этом судить виднее. Более того – я всегда был убежден, что способного гуманитария отлучили от физики учителя и их можно легко возвратить в точные науки неординарной методикой. Однажды одна из лучших учениц, претендующая на золотую медаль, с великолепными успехами в математике и физике «похвастала» , зная мою любовь к острому слову, своим сочинением на свободную тему. Эта девочка затем ушла в журналистику, и я горжусь тем, что я был у истоков этого решения.
Была еще одна причина, по которой я не миловал литературу «образов»: на рынке появились готовые сочинения на любую тему, которые массово переписывали сотни выпусков. И эта ужасная тенденция жива по сей день. И есть много аттестованных средней школой людей, которые не читали «Муму». Я плохо знаю американскую школу, но мои внуки, которые в ней учились, не становились близорукими от многочасового чтения лежа и никогда не видел их в упоённом уединении с книгой, но домашние сочинения на заданную тему в школе писались – невесть каким образом. Поэтому я восхищенно воспринял информацию, что Гарвард и MIT не устраивают высшие баллы SaT, и проходным является суммарный балл с эссе, написанным на свободную тему. Причем тема не предлагается, предлагается абитуриенту быть в какой-то теме и раскрыть ее так, чтобы обнаружить оригинальность мышления и взглядов. И с этой проблемой я в упор столкнулся, когда мой внук, довольно способный мальчик, который получил 800 баллов (100%) на SAT по физике и математике, увял при одной только мысли об эссе. И тоскливо смотрел мне в глаза в поисках решения вопроса. Может, решить этот вопрос я не мог, но идея – имелась.
…Однажды один восточный султан получил донос о том, что изготовленная очень умелым мастером искусная корона содержит меньше золота, чем заявлено мастером. Корона была настолько красивой, что даже шах не решался ее расплавить, чтобы определить возможную кражу. Он обратился к своим мудрецам, можно ли, не разрушая короны, определить ее состав. Но никто такого ответа не знал.
- Есть такой человек, - сказал визирь шаху, - его зовут Архимед! Он живет в Сиракузах и славится своим непревзойденным умом и изобретательностью. Мне думается, что его эта проблема просто заинтересует как ученого.
В ближайшие дни Архимед был доставлен в Персию, ознакомлен с проблемой, которая действительно его заинтриговала. Старик сказал, что, если эта проблема решается, «я найду решение». Шли дни, недели, месяцы. Архимед забыл о еде, о бане, зарос так, что его не узнали бы самые близкие люди. Но решение не приходило. Ему было стыдно самого себя, и он решил прекратить поиски.
Еле нашел, где ванная, дорогу к которой позабыл, разделся, нырнул – и выскочил с криком, известным теперь каждому человеку на земле, современным и вечным девизом науки: «Эврика!»
«Эврика, я нашел!», - продолжал кричать Архимед и на улице, но прохожие только слышали его крик, не замечая его наготы.
Архимед взвесил корону в воздухе и в воде, все остальное сделало гусиное перо.
По городу уже поползли слухи, что Архимед решил задачу, но во всеобщем ликовании город не мог услышать стенаний из дома обреченного мастера.
Гордый своим умом Архимед без раздумья поделился с шахом результатами его открытия. И уже не знал, и ему, быть может, это было и неинтересно, что искуснейший мастер, позарившийся на несколько десятков граммов золота, был первой жертвой известного закона Архимеда.
