Воскресение, как и ожидалось, выдалось солнечным. Жара наступила прямо с утра. Я вместе с товарищами с нетерпением ожидал приезд родственников. Представление подготовили, выставку поделок — тоже. Ещё до девяти утра, возле детской площадке четвёртого отряда расставили столы, на которые разместили всё наше творчество. Комарик тоже — поставил свой кораблик, просохший к тому времени. Возле него поставили табличку с одной только фамилией Вадика. Я предпочёл скромно умолчать о своём участии. Для десятилетнего такая поделка отнюдь не выдающееся. Мои сверстники ещё не то делали. А вот для семилетнего — вещь очень достойная. У малыша Вадика появились большие шансы заявить о себе как о великом мастере, и в доказательство — вокруг нашего парусника сразу же возник ажиотаж. Первые посетители лагеря с восхищением рассматривали творческие плоды, а я радовался этому не меньше. Но дело шло к представлению, и мы все на время разошлись по своим группам, забирая попутно реквизиты. Я тоже — забрал обруч, терпеливо ожидая начала. На часах стукнуло десять-тридцать.
Первым номером выступили три девахи из второго отряда. Их нарядили в вызывающие наряды — очень короткие платьица, сетчатые колготки и обули в туфли на высоченном каблуке. Вдобавок — разукрасили косметикой их так, что они стали своим видом напоминать женщин лёгкого поведения. Правда, в конце восьмидесятых это было очень даже модно и прогрессивно. В качестве разогрева девицы недурно сплясали, спев глупую песенку — «Чтоб не пил, не курил». Сзади им обеспечивали музыкальное сопровождение в исполнении деда и нашей вожатой — Рады. Их дуэт порадовал и заинтересовал посетителей, которые переглядываясь, как бы спрашивали: «Что же будет дальше?»
Дальше — вышел хор, человек в двадцать — двадцать пять. Спели две пионерские песни, ужасно заунывные. Даже не помню — какие. Публика заскучала, многих стало клонить ко сну. И вот тут — сделали хитрый ход. Дед с Радой ударили по клавишам нечто интересное. Интригующая музыка всех взбодрила и настроила на нужный лад. Из центра хора появилась Милда в обтягивающем голубом длинном платье с поясом. На голове её красовалось что-то вроде обруча фенечками. Украшение создавало ощущение популяризированного фольклора. Слушатели напряглись. Чётким выразительным голосом она запела:
«Где это было? Когда это было?
В детстве, а может, во сне? -
Аист на крыше гнездо для любимой
Свил по весне.
Чудился мне он и в странствиях дальних
Символом верной любви.
Люди, прошу, не спугните случайно
Аиста вы.»
Во время пения у девушки появился прибалтийский акцент, но от этого вышло только ещё лучше, как бы — колоритнее. На припеве хор грянул единым голосом вслед за солисткой:
«Люди, прошу я, потише, потише.
Войны пусть сгинут во мгле!
Аист на крыше, аист на крыше —
Мир на Земле.
Аист на крыше, аист на крыше —
Мир на Земле.
Публика глазела на такой выход с изумлением. Милда в этом образе получилась вылитая известная певица, причём — немного иностранная. Осознав, что песня «заходит на «ура», девушка стала держаться заметно увереннее. Откуда-то в её руке взялся бутафорский микрофон. Вернее — настоящий, только без провода. Певица поднесла его ко рту, запев второй куплет. При этом, Милда вышла вперёд, как на настоящем концерте. Так сказать, ближе к людям. Слушатели внимали песне:
«Аист на крыше гнездо с аистёнком
Ночью и днём бережёт.
Ну, а в том доме, под крышей, девчонка
Счастья так ждет.
Люди в Нью-Йорке, в Берлине, в Париже,
Верьте друг другу и мне:
Аист на крыше — счастье под крышей
И на Земле.»
Во второй раз хор уже переливался на все лады. Известная песня Давида Тухманова в нашем исполнении приобрела новое звучание. Жаль, что тогда ещё ни у кого не было видеокамер. Фотоаппараты имели не все. Как бы мне хотелось вновь посмотреть на такую красоту теперь! Но, увы — представление осталось лишь в воспоминаниях очевидцев. Надо ли говорить, что песня сорвала бурную овацию?! Пришедшие родители и прочие близкие не хотели отпускать Милду. Кто-то даже крикнул: «Бис», но девушка, засмущавшись убежала за импровизированные кулисы, расположившиеся сбоку от сцены. А за ней — и хор. Изрядно разогретые зрители концерта жаждали чего-нибудь весёленького, для поддержки настроения. И тут на площадку выскочили трое увальней в брюках-клёш и голубых тельняшках. Заиграли «Яблочко». В бравых матросах угадывались Шеф, Кабан и Карась. В течение минут десяти ребята лихо отплясывали танец революционной шпаны. Они и бескозырки ещё где-то достали. Под конец зрители аплодировали в такт ритма. Послышались и нецензурные слова текста под вульгарные смешки.
