— Право, я сам не знаю, чем я занимался в эти почти три года. Впрочем, вы мне сказали одну очень хорошую вещь. Я так же, как и вы, в одно утро шел по этой дороге в Москву с целью попробовать своего счастья — и пробовал… Это было мое главное занятие.
— И что ж, хорошо там? — спросил с необыкновенною поспешностью молодой человек.
— Да вот, как видите, — отвечал я, показывая ему на свой маленький дорожный чемодан. — Omnia mea mecum porto[1].
— Дда-а! — протянул Теокритов. — А сколько вам лет? — почему-то полюбопытствовал он, пристально всматриваясь в меня.
— А как вы думаете?
— Лет тридцать с небольшим, — польстил он мне.
— Двадцать четвертый пойдет с августа, — огорошил я его.
Теокритов сделал нервическое движение и замолчал. Минут десять прошли мы молча.
— Но вы, надеюсь, не откажетесь мне сообщить некоторые подробности насчет того, собственно, как простая проба, хоть бы даже и счастья, могла состарить вас так неестественно?
