– Ну, ладно, ступайте и взгляните, что там произошло, а потом возвращайтесь сюда, – сказал Серизе, подталкивая посетительницу к двери и что-то шепча ей на ухо.
– Итак, любезный друг, – обратился Теодоз к Серизе, – ты получил свои деньги?
– Да, мы измерили силу наших когтей, – отвечал Серизе, – они оказались одинаково длинными, прочными и острыми… Что ж дальше?
– Должен ли я сказать Дютоку, что ты получил вчера от меня двадцать семь тысяч?
– О нет, мой милый, ни слова ему!.. Если ты, конечно, меня любишь! – воскликнул Серизе.
– Послушай, – продолжал Теодоз. – Я хочу раз и навсегда понять, чего ты от меня добиваешься, я твердо решил больше ни одного дня не оставаться на раскаленных угольях, хотя вам это и доставляет удовольствие. Можешь сколько угодно водить за нос Дютока, мне это в высшей степени безразлично, но я хочу столковаться с тобой… Ты, должно быть, накопил, давая деньги в рост, не меньше десяти тысяч франков, вместе с полученными от меня двадцатью семью тысячами это составляет целое состояние, отныне ты можешь сделаться порядочным человеком. Серизе, если ты оставишь меня в покое, если ты не станешь мешать мне жениться на мадемуазель Кольвиль, я еще буду королевским адвокатом в Париже, а тебе не мешает заручиться поддержкой в судейских кругах.
– Вот мои условия, обсуждать я их не намерен: либо принимай, либо отказывайся. Ты поможешь мне сделаться главным квартиронанимателем в новом доме Тюилье сроком на восемнадцать лет, а я верну тебе один из не оплаченных еще тобою векселей. Больше я не буду становиться на твоем пути, ты сам уладишь с Дютоком вопрос об остальных четырех векселях… Если уж ты одержал верх надо мною, то легко справишься и с Дютоком…
– Я согласен, если ты готов вносить арендную плату в размере сорока восьми тысяч франков в год, причем за последний год тебе придется внести ее авансом, срок аренды начинается с октября…
– Идет, но только я заплачу сорок три тысячи, за пять тысяч пойдет твой вексель. Я видел дом, я его хорошенько осмотрел, он мне подходит.
– Еще одно условие, – прибавил Теодоз, – ты поможешь мне в борьбе с Дютоком.
– Нет, – отрезал Серизе, – ты и без того задашь ему жару, а если и я еще начну его шпиговать, то бедняга выпустит весь сок. Надо быть разумным. Несчастный не знает, откуда взять пятнадцать тысяч франков, которые он еще не внес в уплату за должность, теперь тебе это известно, и ты сможешь выкупить за пятнадцать тысяч свои векселя.
– Ну, хорошо, через две недели ты подпишешь арендный договор…
– Даю тебе время только до понедельника! Во вторник вексель на пять тысяч франков будет опротестован, если в понедельник ты не заплатишь мне деньги и Тюилье не подпишет со мною контракт.
– Ладно, пусть в понедельник! – сказал Теодоз. – Но теперь мы по крайней мере друзья?
– Мы станем ими в понедельник, – проворчал Серизе.
– В понедельник так в понедельник! Но ты хотя бы угостишь меня обедом? – усмехнулся Теодоз.
– После подписания договора я повезу тебя в «Роше де Канкаль». Там будет и Дюток. Мы вместе посмеемся… Давно уже я не смеялся.
Теодоз и Серизе пожали друг другу руки и в один голос воскликнули:
– До скорого свидания!
У Серизе были свои причины быстро сменить гнев на милость. Ему пришлось признать правоту Дероша, утверждавшего, что
– Вы должны взять реванш, – заметил ему Дерош, – а ведь малый у вас в руках… Попробуйте-ка вытянуть из него все, что можно.
За последние десять лет немало знакомых Серизе разбогатели, сделавшись главными квартиронанимателями в домах. Главный квартиронаниматель в Париже играет в отношении домовладельца ту же роль, какую играют арендаторы в отношении землевладельцев. Весь Париж был свидетелем того, как один из прославленных портных воздвиг на небольшой площади, рядом с кафе Фраскати, на углу бульвара и улицы Ришелье, роскошный дом; он получил такую возможность потому, что был главным квартиронанимателем в особняке, арендная плата за который составляла не меньше пятидесяти тысяч франков в год. Несмотря на то, что стоимость здания достигала семисот тысяч франков, квартирная плата за девятнадцать лет должна была обеспечить ему немалые барыши.
Серизе, уже давно искавший выгодное дельце, внимательно взвесил все шансы на получение прибыли, на которую мог рассчитывать главный квартиронаниматель дома,
