– А наш литератор? – воскликнул Годиссар. – Фино любит пиршества и суету сует, наивное вы дитя. Он явится со сногсшибательным проспектом. Хорошее словечко, а? Ну, а проспекты всегда жаждут. Хочешь получить цветы, поливай посеянные семена. Удалитесь, рабы, – рисуясь, сказал он поварятам, – вот золото.

И жестом, достойным Наполеона, своего кумира, он протянул им десять су.

– Спасибо, господин Годиссар, – ответили поварята, более довольные шуткой, чем деньгами.

– Ты же, сын мой, – сказал он лакею, который остался прислуживать, – разыщи привратницу. Она живет в глубине пещеры, там иногда она стряпает, ради отдохновения, подобно тому как некогда Навзикая стирала белье. Предстань пред ней, преклони колена пред ее чистотой и упроси ее подогреть эти блюда. Скажи ей, что за это ее будет благословлять, а главное – уважать, глубоко уважать, Феликс Годиссар, сын Жака-Франсуа Годиссара, внук Годиссара, потомок многих Годиссаров, презираемых плебеев, его предков. Ступай, и да сопутствует тебе удача, не то получишь такую взбучку, что своих не узнаешь.

Снова раздался удар молотка.

– Вот и остроумец Андош! – возвестил Годиссар.

Вошел толстый, с пухлыми щеками молодой человек среднего роста, сын шляпочника с головы до пят, с расплывчатыми чертами лица, скрывавшими хитрость под маской степенности. Печальное, как у всякого истомленного нуждой человека, лицо его приняло веселое выражение при виде накрытого стола и бутылок с красноречивыми этикетками.

В ответ на возглас Годиссара бледно-голубые глаза его засверкали, он покачал своей огромной головой с калмыцким носом и обернулся к друзьям; с Попино он поздоровался как-то особенно, без заискивания и даже без малейшей почтительности, – как человек, который чувствует себя не на своем месте и не согласен ни на какие уступки. К этому времени Фино уже начинал понимать, что не обладает ни в какой мере литературным талантом, и подумывал о том, чтобы утвердиться в литературном мире иным путем: в роли эксплуататора способностей одаренных людей и делать дела, вместо того чтобы писать плохо оплачиваемые произведения. Как раз в эту пору, убедившись в том, что смиренными просьбами и самоунижением ничего не добьешься, он решил, подобно крупным финансистам, резко изменить курс и усвоить наглые манеры. Он нуждался для начала карьеры в средствах. Годиссар указал ему на возможность нажить деньги, продвигая масло Попино.

– Договаривайтесь за его счет с газетами, но не надувайте Ансельма, иначе я вам враг не на живот, а на смерть. Пусть его деньги даром не пропадут!

Попино с тревогой поглядывал на «сочинителя». Торговый люд смотрит на писателей со смешанным чувством боязни, жалости и любопытства. Хотя Попино получил хорошее образование, но взгляды и предрассудки его родственников, притупляющая ум работа в лавке и кассе сказались на его взглядах, подчинив их нравам и обычаям среды; подобное явление можно наблюдать, следя за изменениями, происходящими за десять лет с сотней школьных товарищей, мысливших примерно одинаково при окончании коллежа или пансиона. Андош принял растерянность Попино за глубокое восхищение.

– Давайте-ка до обеда обсудим как следует проспект, а потом отложим все заботы и выпьем, – предложил Годиссар. – На сытый желудок читать трудненько. Язык ведь тоже участвует в пищеварении.

– Сударь, – сказал Попино, – иной раз проспект – это целое богатство.

– А для такого бедняка, как я, богатство только в проспекте.

– Здорово сказано! – восхитился Годиссар. – У нашего шутника Андоша остроумия хватит на сорок человек.

– На сто, – воскликнул Попино, ошеломленный шуткой Фино.

Нетерпеливый Годиссар схватил рукопись и прочитал громко и напыщенно:

– «Кефалическое масло»!

– Я предпочел бы «Цезарево» или «Кесарево масло», – вставил Попино.

– Друг мой, – возразил Годиссар, – ты не знаешь провинциалов: существует хирургическая операция под этим названием, и провинциалы так глупы, что примут твое масло за родовспомогательное средство. А тогда попробуй докажи им, что они ошибаются.

– Не настаиваю, – заметил автор проспекта, – только позвольте заметить, что «Кефалическое масло» в переводе значит «масло для головы», – и, следовательно, это название вполне выражает вашу мысль.

– Посмотрим, – с нетерпением сказал Попино.

Вот этот проспект, который до сих пор рассылается повсюду в десятках тысяч экземпляров. (Второй исторический документ.)

...

«КЕФАЛИЧЕСКОЕ МАСЛО»

Золотая медаль на выставке 1827 г.

Патент на изобретение

и усовершенствование

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги