Вся жизнь моя – бесформенная греза,И правды нет в бреду, и смысла нет во сне —Но пробуждение, как Бледная Угроза,Приникло медленно ко мне.Я чувствую сквозь сон, что вот взовьются шторы,Вот брызнет свет в окно и позовет меня,И тут же в первый миг пред ярким светом дняСмущенные поникнут взоры.
18 мая 1895
<p>Ранняя весна</p>Темнеет. Тонкая лунаСтоит на небе сиротливо,Сквозь раму дачного окнаК нам веет ранняя весна,А по стеклу трепещет ива.Зима прошла. И вот мы вновьГлядим с тобою в те же стекла…Воспоминаний не готовь!Былая летняя любовьПод зимней стужею поблекла.Все глубже тень… и ты дрожишь,И мы сидим так близко рядом —А на душе немая тишь,И вкруг молчание – и лишьВороны каркают над садом.
18 мая 1895
<p>* * *</p>На самом дне мучительной темницыЯ властелин сознанья и мечты!И предо мной в тумане темнотыЯвляются созданья красоты,Проносятся и образы, и лица.Я властелин всесильного сознанья,Весь дивный мир я создаю в себе,И кто убьет в окованном рабеПрезрение к темнице и судьбе,Свободу грез, могущество сознанья?Скрипи, замок, у черного порога,Звените вы, ручные кандалы.Со мной мой свет – среди бессменной мглы,Со мной мечты – свободны и светлы, —И выше я людей, царей и бога!
22 мая 1895
<p>* * *</p>Без обоев бревна и тес,А в окне – все дали вселенной!Факел жизни мгновеннойСтоит ли вечности грез?В омраченной глуби столетий,Точно пятна – смена племен.Выше! там небосклонТонет в божественном свете.Ореол земного венцаПодчинен дыханию века,Но мечта человекаТак же, как мир, – без конца.
22 мая 1895
<p>* * *</p>Я свечку погасил – и прямо под окномЗеленоватый свет означил арабески,И тень черемухи легла на занавески,И проза комнаты сменилась волшебством.Волшебница-луна, ты льешь лучи напрасно,Мне некому шептать влюбленные слова,Для вдохновенных грез моя душа мертва,Забота царствует над мыслью полновластно.Но бледная луна не слышит этих слов,Она не для людей рисует арабескиИ гордо тайная, плывет в волшебном блеске,Сама полна мечты, сама в истоме снов.
24 мая 1895
<p>Спинозианы</p>Утром жадно пахнут розы,Утром грезы грезят вслух —И холодный бог СпинозыДля меня и нем, и глух.Но вечерний мрак наляжетНа раскрытые цветы.«Ты – один», – мне кто-то скажет,«Мы – одни», – вздохнут мечты.Нет веселости беспечной,И душе, во мгле тревог,Так понятен бесконечныйИ предвечно-мертвый бог.
