Шумят задумчивые липы.Закат, сквозь частокол стволов,Обводит на песке аллеиСиянием следы шагов.Порой мучительные скрипыВрываются в покорный шум…И дали неба все синее,И синий, дальний лес– угрюм.О, царствуй, вечер, час раздумий;Струись, журчи в душе, родник…Иду вперед померкшим садомИ знаю – рядом мой двойник.Иду вперед, в покорном шуме,Порою слышу скорбный скрип…И мой двойник безмолвный – рядомСкользит вдоль потемневших лип.
26 июня 1910
<p>Вечер в поле</p>Солнце сквозь деревьясыплет пылью золотой.Белый, тощий месяцв бледном небе сам не свой.Словно желтый веер,нив раскрыт широкий круг.Где-то косы точат,свежим сеном веет луг.Тучки в небе дремлют,час заката недалек…Чу! запел протяжнопастуший рожок,
4–6 июля 1910
<p>Одинокая ель</p>Одинокая старая ель,Еще сохраняяДевичью стройность ствола,Все шепчет чуть слышно про дальнюю цель,Под ветром ветвями печально качаяИ новые шишки роняя,Всё новые шишки, еще, без числа…Столетняя мать!О чем ты так шепчешь? о чем ты мечтаешь?Ты, древняя, хочешь детей увидать,Зеленые, стройные ели?Год за годом с верхних ветвейТы новые шишки роняешь,Чтобы увидеть своих встающих детей,Чтобы шептать, умирая, о достигнутой цели.Но кругом лишь поля,У корней твоих реет дорога.Или эта бесплодна земля?Или небо к мечте твоей строго?Ты одна.Кропит тебя дождь; шевелит тебя буря;За зимней стужей сияет весна,И осень за летом приходит, глухая…Столетняя ель,Одинокая, ветви понуря,Ветви под ветром качая,Ты шепчешь чуть слышно про дальнюю цель
