Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна,Что тени вымысла плоть обретут для нас,Что поплывет судно, громадной «Грет-Истерна»,Что полюс покорит упрямый Гаттерас,Что новых ламп лучи осветят тьму ночную,Что по полям пойдет, влекомый паром, Слон,Что «Наутилус» нырнет свободно в глубь морскую,Что капитан Робюр прорежет небосклон.Свершились все мечты, что были так далеки.Победный ум прошел за годы сотни миль;При электричестве пишу я эти строки,И у ворот, гудя, стоит автомобиль;На полюсах взвились звездистые знамена;Семья «Титаников» колеблет океан;Подводные суда его взрезают лоно,И в синеву, треща, взлетел аэроплан.Но есть еще мечта, чудесней и заветней;Я снова предан ей, как в юные года:Там, далеко от нас, в лазури ночи летней,Сверкает и зовет багряная звезда.Томят кою мечту заветные каналы,О существах иных твердят безвольно сны…Марс, давний, старый друг! наш брат! двойник наш алый!Ужели мы с тобой вовек разлучены!Не верю! Не хочу здесь, на зеленом лоне,Как узник, взор смежить! Я жду, что сквозь эфир,В свободной пустоте, помчит прибор МаркониПриветствия земли в родной и чуждый мир;Я жду, что, наконец, увижу шар блестящий,Как точка малая, затерянный в огнях,Путем намеченным к иной земле летящий,Чтоб братство воссоздать в разрозненных мирах.
28 мая 1912
<p>* * *</p>Зыблются полосы светаВ черной, холодной воде.Страстным вопросам ответаНет в этом мире нигде!Небо закрыто туманом,Звезды незримы во мгле.Тайным и горьким обманомОблито все на земле.Вы, фонари! – повтореньяСветлых, небесных очей,Как ваше зыбко дробленьеВ сумраке черных ночей.Ты, неживого каналаЧерная, злая вода, —Как ты дробишься устало,Сжата в гранит навсегда!Зыблются отблески света, —Блеск фонарей на воде…Страстным вопросам ответаНет в этом мире нигде!
1 ноября 1912
Петербург
<p>* * *</p>Три женщины – белая, черная, алая —Стоят в моей жизни. Зачем и когдаВы вторглись в мечту мою? Разве немало яЛюбовь восславлял в молодые года?Сгибается алая хищной пантероюИ смотрит обманчивой чарой зрачков,Но в силу заклятий, знакомых мне, верую:За мной побежит на свирельный мой зов.Проходит в надменном величии чернаяИ требует знаком – идти за собой.А, строгая тень! уклоняйся, упорная,Но мне суждено для тебя быть судьбой.Но клонится с тихой покорностью белая,Глаза ее – грусть, безнадежность – уста.И странно застыла душа онемелая,С душой онемелой безвольно слита.Три женщины – белая, черная, алая —Стоят в моей жизни. И кто-то поет,Что нет, не довольно я плакал, что мало яЛюбовь воспевал! Дни и миги – вперед!
