– Ах, вот как? То-то будет жаркая схватка! – восклицает принц. Позвать сюда нашего лорд-камергера: он будет моим секундантом; и я льщу себя надеждой, что не пройдет и десяти минут, как голова юного Перекориля расстанется с его дерзким телом. Я жажду его крови! Крови!.. – вскричал он, уподобившись дикарю-людоеду.
– Прошу прощения, сэр, по согласно этому приказу я должен арестовать вас и передать… э… э… в руки палача.
– Ты что, рехнулся, приятель?! Остановитесь, говорю вам!.. А! О!.. только и успел выкрикнуть несчастный принц, ибо гвардейцы Атаккуя схватили его, завязали ему рот носовым платком и потащили на место казни.
Как раз в это время король беседовал с Разворолем и, увидев, что стража кого-то ведет, захватил понюшку табака и сказал:
– С Перекорилем покончено. Идемте завтракать. Капитан гвардии передал пленника шерифу вместе со смертным приговором, гласившим:
Препровожденного – обезглавить.
Храбус XXIV.
– Это ошибка! – вопит Обалду, который, очевидно, все никак не поймет, что с ним происходит.
– Да чего уж там, – говорит шериф. – Эй, Джек Кетч, берись-ка за дело!
И бедного Обалду поволокли на эшафот, где у плахи стоял палач с огромным топором в руках – он был всегда наготове.
А теперь нам пора возвратиться к Перекорилю и Бетсинде.
Спускунет, которая была свидетельницей королевских злоключений и знала, что принцу грозит беда, поднялась ни свет ни заря и стала думать о спасении своего милого суженого, как эта глупая старуха теперь называла его. Она нашла Перекориля в саду; он бродил по дорожкам, сочиняя стихи в честь Бетсинды (правда, дальше «пень» и «весь день» дело не шло), и совсем позабыл про вчерашнее – знал только, что краше Бетсинды никого нет на свете.
– Ну, милый Перекориль, – говорит Спускунет. – Ну, милая Спусси, говорит принц, только сегодня уже в шутку.
– Я все ломаю себе голову, дорогой, как тебе выпутаться из беды. Придется тебе на время бежать в чужие края.
– Про какую беду, про какое бегство вы толкуете? Никуда я не поеду без своей ненаглядной, ваше сиятельство, – возражает Перекориль.
– Она отправится с тобой, милый принц, – говорит Спускунет еще вкрадчивей. – Но сперва мы должны взять драгоценности наших августейших родителей и нынешних короля с королевой. Вот тебе ключ, дружочек; это все по праву твое, понимаешь, ведь ты законный монарх Пафлагонии, а твоя будущая жена – ее законная владычица.
– Быть ли ей королевой? – сомневается юноша.
– Быть! Забрав драгоценности, иди в спальню Развороля; там у него под кроватью ты найдешь мешки, а в них – деньги: двести семнадцать миллионов девятьсот восемьдесят семь тысяч четыреста тридцать девять фунтов тринадцать шиллингов и шесть с половиной пенсов, и все это – твое, он украл эти деньги у твоего венценосного родителя в час его смерти. И тогда мы сбежим.
– Кто это «мы»? – переспрашивает Перекориль.
– Ты и твоя нареченная – твоя возлюбленная Спусси! – сообщает графиня, бросая на него томный взгляд.
– Как, ты – моя невеста?! – изумляется Перекориль. – Да ведь ты старая карга!
– Ах, негодяй! – визжит графиня. – Ведь ты же дал письменное обязательство жениться на мне!
– Прочь от меня, старая гусыня! Я люблю Бетсинду и никого больше! – И он кинулся от нее со всех ног – такой страх его обуял.
– Ха-ха-ха! – знай заливается графиня. – Обещанного не воротишь, – на то в Пафлагонии и законы! А что до этой супостатки, бесовки, гарпии, ведьмы, гордячки, ехидны, змеи подколодной Бетсинды, так принц-милатешка не скоро ее сыщет. Он все глаза проглядит, прежде чем найдет ее, будь я не я. Ведь ему невдомек, что его Бетсинда…
