– Тшш! Ради всего святого придержите свой проклятый колониальный язык! – воскликнул милорд. – Здесь и у стен есть уши.
– Ну и что? – спросил Гарри. – Только поглядите на этих людишек! Забавно, черт побери. Минуту назад они все жали мне руку, отвешивали поклоны, сыпали комплиментами, а сейчас шарахаются от меня, как от чумы.
– Дай-ка пожать твою руку, племянник, – сказал широколицый, широкоплечий джентльмен в обшитом красным галуном кафтане и в пышном старинном парике. – Я слышал, что ты говорил. У меня ведь, как и у стен, есть уши. Ну, если другие люди не желают тебе кланяться, дай-ка пожать твою руку. – И незнакомый джентльмен схватил руку Гарри загорелой лапищей. Глаза и нос у тебя совсем как у покойного брата. Только, как погляжу, вы на вашем острове растете худыми и поджарыми. Я твой дядя, мой мальчик. Сэр Майлз Уорингтон. Милорд меня знает.
Лицо милорда выразило испуг и как-то все пожелтело.
– Да, милый Гарри. Это ваш дядя по отцу сэр Майлз Уорингтон.
– Мог бы навестить нас в Норфолке, чем болтаться в Танбридже и валять дурака, э, мистер Уорингтон? Или ты называешь себя мистером Эсмондом? говорил баронет. – Старушка ведь называет себя госпожой Эсмонд, верно?
– Моя мать не стыдится имени своего отца, как и я, дядюшка, – гордо ответствовал мистер Гарри.
– Хорошо сказано, мой мальчик. Приходи-ка съесть кусочек жареной баранины у леди Уорингтои на Хилл-стрит в три часа… то есть если можешь обойтись разок без своих подвигов у Уайта. Милорд Каслвуд, не делайте таких испуганных глаз! Я не сплетник.
– Я… я не сомневаюсь, что сэр Майлз Уорингтон всегда поступает как джентльмен! – ответил милорд в большом смущении.
– Вот именно, – проворчал баронет, поворачиваясь на каблуках. – Ну, молодой человек, ровно в три, и помни – хорошее баранье жаркое никого не ждет. Ну, вылитый отец! Господи помилуй, как мы с ним тузили друг друга! Он был поменьше меня, ну и, конечно, помоложе, а верх надо мной брал не раз и не два. Только как будто угодил под башмак, когда женился, и госпожа Эсмонд хорошо его вышколила у себя на острове. Ведь Виргиния – остров? Разве она не остров?
Гарри засмеялся и ответил:
– Нет.
На что баронет заявил добродушно:
– Ну, остров, не остров, а ты приходи и потолкуй об этом с леди Уорингтон. Уж она-то знает, что остров, а что нет.
– Дорогой мистер Уорингтон, – сказал милорд умоляюще, едва баронет отошел. – Мне незачем объяснять вам, что в столице у каждого человека есть враги, а сплетников и клеветников тут еще больше. Я никогда ничего не говорил вам про сэра Майлза Уорингтона именно потому, что знаком с ним и между нами произошло некоторое недоразумение. Если он позволит себе какие-нибудь нелестные замечания по моему адресу, выслушивайте их cum grano [373] и помните, что они исходят от врага.
Затем лорд Каслвуд и Гарри покинули королевские апартаменты и вышли на Сент-Джеймс-стрит. Явившись к Уайту, последний обнаружил, что новости о холодном приеме, оказанном ему при дворе, его опередили. Король повернулся спиной к Гарри. Король недоволен его фавором у фаворитки. Гарри au mieux с леди Ярмут. Десяток джентльменов поспешили поздравить его с новым завоеванием. К полуночи эта победа уже твердо значилась на счету Счастливчика.
Сэр Майлз сообщил об этом своей супруге и Гарри, когда молодой человек в назначенный час явился к обеду, и принялся подшучивать над ним на свой простой деревенский манер. Леди Уорингтон держалась сначала с ледяным величием, но когда они познакомились поближе, объяснила ему, что в свете о нем рассказывают ужасные вещи, а потому она и приняла его столь холодно. Юные девицы, дочери сэра Майлза, встретили молодого виргинца чопорными реверансами, проронили только «как поживаете, кузен?» и «нет, благодарю вас, кузен» и точно так же простились с ним. За столом сидел под надзором гувернера и юный наследник баронета. Когда дамы удалились, мальчик, получив из рук папеньки свой стаканчик портвейна, дал волю невинному детскому любопытству и засыпал кузена вопросами. Под конец простодушный ребенок вперил взгляд в лицо Гарри и спросил:
– А вы очень дурной человек, кузен Гарри? Вы не похожи на дурных людей.
– Мистер Майлз! Мистер Майлз! – укоризненно воскликнул гувернер, покраснев до ушей.
– Но ведь вы сами говорили, что он дурной человек! – воскликнул мальчик.
– Мы все жалкие грешники, Майли, – объясняет папенька. – Разве ты не слышал, как священник говорит про это каждое воскресенье?
– Да, но не такие дурные, как кузен Гарри. Это правда, кузен, что вы играете в карты и кости, пьете всю ночь напролет с дурными друзьями и бываете у дурных женщин? Вы же сами так говорили, мистер Уокер! И мама говорила, что леди Ярмут – дурная женщина.
– А ты негодный болтунишка! – восклицает папенька. – Моя жена, племянник Гарри, якобитка до мозга костей, но из-за этого ты о ней хуже думать не будешь. Уведите Майлза к его сестрам, мистер Уокер, а Тошпем отправится с тобой в парк, чтобы ты покатался на пони, мой мальчик.
